— Что будем пить? — спросил я его.
— Я больше русскую водку предпочитаю, — усмехнувшись, ответил он. — Квасной, знаете ли, патриотизм.
— Давайте водку. Вы как завсегдатай знаете здешнюю кухню?
— Да я вижу, князь, вы и вправду не просты. Паричок на Большой Морской покупали?
— Там, — засмеялся я, — не стоило?
— Первый признак провинциала: дорого и в глаза бросается. А с едой нам Селиван поможет, — обернулся он к ждущему приказаний половому. — Принеси-ка нам, братец Селиван, самого, что ни на есть лучшего, но не дорогого. Ты сам разберешься.
— Слушаюсь, ваша милость, — поклонился половой, — можете не сумлеваться, предоставлю в лучшем виде!
— Итак, чем, князь, вас привлекла наша столица?
— Кое-какие личные дела, — небрежно ответил я, не рискуя с первых минут знакомства заводить разговор о фальшивых документах. — Дела о наследстве.
— О, здесь я вам смогу пригодиться, я в таких вопросах собаку съел.
— Большая была собака?
— Вы все шутите, князь! А вот и наш Селиван возвращается. Чем ты нас, братец, побалуешь?
— Извольте-с, гласированная семга, во рту тает! Уточка с солеными сливами, да икорка — только сегодня с Астрахани, рыбец, фаршированный сельдереем, а на десерт «девичий крем».
Я после беготни и треволнений последних дней, когда некогда было нормально пообедать, готов был съесть что угодно, не то что семгу и нежнейшую утку. Однако Остерман, уписывая, впрочем, ужин за обе щеки, еще успевал кочевряжиться:
— Недурственно, однако утку у Демута готовят много вкуснее, а гласированная семга у Юрге не в пример здешней!
— Это кто такие? — задал я наивный для жителя столицы вопрос.
— Наипервейшие ресторации. Здешний трактир тьфу, по сравнению с ними. Ежели буду при деньгах — приглашу.
— Здесь что, в основном стряпчие собираются? — спросил я, когда от еды остались одни объедки.
— Стряпчие, ходатаи по делам, полиция. Кухня здесь неплохая, цены божеские, а музыка — пальчики оближешь!
Музыки, впрочем, еще не было, а пьяных — предостаточно.
— Так что у вас с наследством? — спросил порозовевший от выпитой водки ходатай по делам.
— Это долгий разговор, — ушел я от прямого ответа. — Как-нибудь в другой раз поговорим. Вы здесь каждый вечер?
— И каждый день тоже. Все-таки, князь, что-то в вас есть необычное. Чувствую, а понять не могу. С виду совсем вьюнош, а повадки взрослого человека. Вы мне нравитесь, и если у вас есть какая нужда, то давайте без церемоний!
— Приятелю нужно паспорт сделать, — кратко сказал я. — За ценой не постоит.
Генрих Васильевич внимательно посмотрел мне в глаза, пожевал губами.