– Я не приказывал ему так поступить! И Мария должна это понять. Пусть кто-нибудь из вас объяснит ей. К примеру, вы, Френсис… Пойдите к ней… пойдите прямо сейчас… сию же минуту… и сразу возвращайтесь сюда!
Сэр Филипп Френсис замялся, но отказать принцу не посмел.
Он ушел, а принц с друзьями в его отсутствие только и делали, что обсуждали случившееся; принц пытался найти лазейки, чтобы можно было и не волноваться из-за женитьбы на Марии, и не потерять права на корону… Он бушевал, рыдал и восклицал, что не может без Марии жить и нужно ее как-то вернуть.
Друзья слушали с явным сочувствием, однако каждый понимал, что, если принц публично признает Марию своей женой, это будет роковым шагом и для него самого, и для вигов – как бы они ни пытались доказать свою непричастность к этой истории.
А следовательно, принц должен проявить благоразумие: или он преодолеет свою безумную страсть к глубоко религиозной женщине, или же она переступит через свои убеждения и согласится, чтобы ее считали его любовницей.
Через некоторое время в Карлтон-хаус вернулся сэр Филипп Френсис.
– Ну как, Френсис? Как? – вскричал принц.
– Она разъярена. Говорит, что больше не желает видеть Ваше Высочество. Никогда.
Принц застонал и упал на кушетку, закрыв лицо руками.
– Она сказала, что Фокс вывалял ее в грязи, словно уличную женщину, и что он подлый лжец. В том, что он утверждает, нет ни слова правды.
– Значит, она не поверила Фоксу! – прошептал обнадеженный принц.
– Но даже в этом случае, – неумолимо продолжал Грей, – Вашему Высочеству придется сделать публичное заявление. Иначе она не успокоится.
Этот Грей лишил его последней надежды.
– Что мне делать? Я должен что-то предпринять. Шерри, что, что мне делать?
Шеридан сказал успокаивающим тоном:
– Я не сомневаюсь, что со временем все уляжется. Она простит вас. Поймет, что это единственный выход…
Принц доверчиво посмотрел на Шеридана. А потом пробормотал:
– Если бы поднять этот вопрос в парламенте еще раз! Если бы можно было что-нибудь изменить…
Лорд Стоуртон возразил, что изменить ничего было нельзя. Был поставлен вопрос, требующий вполне определенного ответа: да или нет.
– Но все равно должен быть выход! Надо было упоминать о женитьбе вскользь… а о Марии говорить только с уважением! Чарлз зашел слишком далеко. Этого вовсе не требовалось. Грей, почему вы не объяснили это парламенту?
– Ваше Высочество, вы требуете от меня невозможного.
В глазах принца засветилась злоба. Грей каждый раз его разочаровывал.
– По-моему, вы решили усложнить мне жизнь, – холодно проговорил он.