Не успели они снять поклажу, как налетел первый порыв урагана. Вверх взметнулись тучи пыли и песка. Стало темно, словно наступили сумерки. Песок набивался в уши, в рот, нос.
Лошадь Джэксона, дико заржав, рванула поводья. Вырвавшись, она исчезла в пыльном вихре. Сидней попытался было догнать ее. Но через несколько шагов остановился. Он ничего не видел перед собой. Глаза были залеплены песком.
– Скорей ложись! Скорей ложись! – кричал Мурат.
Джэксон повернул назад и, вытянув вперед руки, стал искать товарища.
Мурат лежал вместе с конем. Сидней опустился рядом. По совету Мурата закутался в халат, закрыл лицо платком.
Ветер выл, гудел, поднимал и швырял тучами песок. Джэксон почувствовал, что их засыпает. Он хотел привстать, освободиться от навалившегося песка. Но его удержал Мурат.
– Надо лежать! – закричал он в самое ухо Сиднею. Сидней молча повиновался.
3
Буря свирепствовала долго. Может быть, сутки, может быть, трое. Сидней не знал. Сначала он забылся, потом забытье перешло в сон.
Проснулся Джэксон от толчков. Его тормошил Мурат:
– Вставай! Вставай!
Сидней поднялся, размотал платок, открыл глаза и – не узнал пустыни.
Вместо горбатых барханов, которые тут были накануне, вокруг, до самого горизонта, простиралась ровная песчаная гладь.
Мурат перебрал поклажу. Часть выкинул. Оставил воду, еду, винтовки и немного патронов. Все это навьючил на коня.
Сами пошли пешком.
Первым выбился из сил конь. Он упал на песок, и никакими ударами его уже не удалось поднять на ноги. Тогда Мурат прирезал его.
Джэксон насобирал сухих колючек, разжег костер, и они досыта наелись мяса. Но после этого жажда усилилась, а воду надо было беречь.
Начался пеший поход. Сидней потерял счет дням.
Сначала они бросили одну винтовку и патроны. Потом, обессилев, вторую. Шли только по утрам и вечерам, когда спадал зной. Потом – только по утрам…
4
Разъезд красноармейцев заканчивал разведку. В песках было неспокойно, и специальный отряд правительства РСФСР под командованием Джаигнльдина продвигался с большими предосторожностями.
Разъезд повернул назад. Круглов в последний раз приставил к глазам бинокль. Впереди лежала пустыня, мертвая и огромная. Несмотря на утро, оттуда несло сухим палящим зноем. Вдруг его внимание привлекла маленькая точка. Она была у самой линии горизонта, на границе желтой пустыни с бирюзовым небом. Точка то появлялась, то исчезала:
– Постой, ребята!
Красноармейцы остановили коней, насторожились.
– Матвеев, на-ка посмотри. У тебя глаза острее, – Круглов протянул бинокль. – Видишь точку?
Матвеев пристально рассматривал горизонт.