Жевательная резинка была всюду.
К вечеру она стала раздражать Сиднея. Теперь над ним подшучивал тренер, советовал купить новые сорта жвачек.
– А вот эту ты еще не пробовал!
6
Часа за два до начала поединка Максуэлл уложил Сиднея в постель.
– Полностью расслабься.
Джэксон положил ноги на спинку кровати и посмотрел в окно. Небо над грязными крышами домов было охвачено ярким пламенем всех оттенков красного цвета. Сидней снова вспомнил о пожаре. Вспомнил, как пожарники выносили обугленные, скорчившиеся тела женщин. Сто сорок шесть жертв! Просто невероятно.
– Какой закат! – сказал Максуэлл. – Тебе нравится?
– Что?
– Закат! Тебе нравится?
– Да. Как пожар.
– Не совсем. Пожар приносит горе, а закат – радость.
– Иллай сказал, что там сгорело сто сорок шесть работниц.
– Несчастный случай.
– Случай?! Нет. Иллай сказал, что там не было запасного выхода.
Максуэлл молчал. Он смотрел на закат. Потом задумчиво спросил – скорее самого себя, чем Джэксона:
– А у нас есть запасной выход?
Сидней посмотрел на тренера.
– Не знаю, Мики. Ты думаешь, отель может загореться?
– Нет. Я думаю о жизни.
– Причем тут запасной выход?
– Я просто так. Какой красивый закат!
– Да. Как пожар.
Каждый думал о своем.
7
Перед матчем состоялось взвешивание противников. Первым на весы встал балтиморец негр Ульсар. На нем были белые трусы и белоснежные боксерские ботинки. Их белизна контрастировала с темным цветом хорошо тренированного тела.
– Семьдесят два килограмма пятьсот грамм! – крикнул судья, производивший взвешивание. – Чистый средний вес!
Журналисты щелкали аппаратами, Максуэлл и тренер негра следили за правильностью взвешивания. Сидней Джэксон оказался легче своего противника на сто пятьдесят граммов.
– Оба соперника почти одного веса! – выкрикнул судья на ринге. – Пусть бой покажет, кто из них сильнейший!
Балтиморец оказался холодным и расчетливым бойцом. Даже слишком расчетливым. В этом Сидней Джэксон убедился в первых двух раундах. Ульсар не принимал вызова Джэксона вести бой в быстром темпе, не стремился к обострению поединка, хладнокровно уходил от сближения. В то же время он зорко следил за каждым движением Джэксона и не упускал ни одной возможности контратаковать, нанести два-три легких ответных удара. Таким образом, к концу раунда у него оказывалось больше очков. Ведь судьи засчитывают каждый удар, независимо от его силы.
В третьем раунде картина не изменилась. Все попытки Джэксона обострить поединок, вовлечь Ульсара в водоворот темпового боя и там, в ходе быстро меняющихся ситуаций, переиграть, добиться преимущества за счет быстроты и техники и, развивая наступление, провести решающий удар – все эти попытки оканчивались безуспешно. Ульсар не «клевал» ни на какие приманки. Он оставался спокойным и расчетливым, словно у него в груди билось не сердце, а работал хорошо слаженный механизм. Джэксон стал нервничать. Он понимал, что проигрывает и третий раунд. Проигрывает, хотя все время атакует!