— Конечно, нет! — возмутилась Элиза. — Вы меня считаете совсем безнравственной? Я не могла сказать мужчине, что собираюсь убить женщину, усы которой он до сих пор вспоминает с тоскливым восторгом!
Самойлов почти силой отобрал у нее все еще полную чашку с чаем и отнес на стол.
— Странно, — заметил он, не поворачиваясь, — пистолет, убийство… Это совсем не вяжется с вашим образом меркантильной эгоистки.
— Вы не сказали «умной».
— Что? — развернулся Самойлов.
— Сначала умной, потом — меркантильной, а уже потом — эгоистки. Я очень надеялась на судебный процесс.
— А до суда вы не собирались убивать гражданку Мукалову из пистолета? — заинтересовался следователь.
— Конечно, не собиралась! В идеале ее должны были посадить. Это она все завертела! А вот если бы не посадили, только тогда я… Грек имел все шансы на успех, но он предпочел бежать с ребенком. — Элиза задумалась. — И что-то мне подсказывало, что Марию накажут условно. Я очень хорошо знаю свою дочь. Она абсолютно лишена эгоизма даже в необходимых для выживания дозах, то есть в плане личного интереса — непроходимо глупа. Наверняка бы написала к суду слезливое объяснение, что она все знала о подкинутом ребенке и даже сама умоляла Марию в роддоме отдать его ей.
— Тут появляетесь вы с пистолетом и берете на себя карательные функции, — кивнул Самойлов. — И вы ради торжества справедливости согласны были сесть за преднамеренное убийство? Никогда не поверю. Расскажите же нам, в чем заключался ваш умный ход меркантильной эгоистки.
Поверженная Элиза опустила голову и прошептала:
— Если бы Марию не посадили, я… я потом подложила бы пистолет зятю. Мотив налицо. Он бы сел надолго.
— Элиза?! — вскочил папа Валя.
— Хватит изображать покаяние, — обратился к Элизе Самойлов. — Вы прекрасно знаете, что намерения ненаказуемы.
— Их обоих просто не стало бы, — подняла голову Элиза. — Как никогда и не было. Испугалась, детка? — обратилась она потеплевшим голосом к Лере. — Надеюсь, ты не веришь в этот бред? Воспринимай мое признание как артистический дивертисмент. Этакий детективный экспромт, моноспектакль для близких родственников. Нравится? Кстати, когда я снималась в рекламе кофе, один режиссер сказал…
— А где, позвольте спросить, предмет реквизита? — перебил Самойлов. — Где пистолет?
— Выкинула в реку, — с готовностью призналась Элиза. — Как только грек позвонил из Германии, сразу и выкинула.
— Вот и ладненько, — потер ладони Самойлов. — Подведем итог? Я считаю расследование законченным и хочу уверить присутствующих, что не собираюсь никого обвинять. Если у супругов Капустиных появится желание отстоять свое право на ребенка законным путем, они должны будут начать этот путь с заявления на мошенницу, совершившую, можно сказать, должностной подлог, — на Марию Мукалову. В таком случае ей будет предъявлено обвинение и в сговоре о продаже ребенка, хотя, если гражданин Америки Марк Корамис является биологическим отцом этого ребенка и если… — запутался следователь, — если этот ребенок был зачат вследствие физического контакта… В общем, я хочу вам посоветовать сначала поговорить с Корамисом. У вас есть несколько дней на принятие решения, после чего либо я занимаюсь отчетом по проведенному по вашему заявлению следствию, либо вы забираете это самое заявление. Теперь я хотел бы выслушать, что имеет нам сказать по данному вопросу Валерия Валентиновна.