На сером фоне фотобумаги неровным почерком было написано: «Грозит большая опасность. Красносельская, двадцать шесть, шестнадцать». И больше ничего.
Яна тупо смотрела на эту серую фотографию.
— Что это?
— По-моему, это сфотографированная записка, написанная на обычной бумаге от руки, — предположил Данила.
— От Дмитрия Ивановича! Почему он просто не передал мне записку?
— Может, боялся, что она не дойдет до адресата?
— Точно! Решил подстраховаться и сфотографировал ее. Так как он не мог на фотоаппарат записать звуковое письмо, напарник сфотографировал записку, в надежде, что я проявлю спрятанную пленку и прочту ее.
— Записка как будто оборванная, недописанная, — заметил Данила.
— Если нет еще одной сфотографированной части записки и случайно потерянной рассеянным фотографом, — произнесла Яна.
— Нет, нет! Это точно все! Ему, то есть Дмитрию Ивановичу, просто помешали ее дописать.
— Ладно, — примирительно сказала Яна, — и так все понятно: кому-то, проживающему по этому адресу, грозит опасность. Данила, останься здесь с моей машиной, я позвоню мужу, он только что вышел из следственного изолятора, он пришлет за ней эвакуатор.
Она уже знала, что Ричарда выпустили, ее предупредил Евгений Павлович, попросив не давать больше мужу странных заданий и вообще держаться от кладбищ подальше, а также и от банков и пунктов обмена валюты.
— А вы?! — поинтересовался фотограф, переваривая информацию о том, откуда только что вышел супруг этой ненормальной девицы.
— А я поеду по этому адресу и предупрежу человека об опасности, заодно поговорю с ним, может быть, хоть этот таинственный незнакомец прольет свет на это дело?
— Хорошо, — согласился Данила, — а ваш муж?..
— Что?
— Не будет ругаться на меня? — робко поинтересовался парень.
Яна засмеялась.
— Ну, детский сад, честное слово! Не бойся, я скажу Ричарду, что сама во всем виновата, задумалась и не заметила столб.
Она подняла руку, и сразу же остановились две машины. Яна села к мужчине в очках в девятую модель «Жигулей». «БМВ» остался с носом, так как водитель принял Яну за особу легкого поведения и спросил, какая у нее такса.
«Во всем надо соблюдать меру, — подумала Яна, усаживаясь в машину, — опять виноват мой наряд, мой яркий и вызывающий наряд…»
Водитель покосился на странную пассажирку.
— Может, вас отвезти в больницу? Нельзя быть такой деятельной. Я видел дам после аварии, на них просто лица не было, их трясло, и несколько дней они не могли садиться за руль машины. А вы прямо из аварии с такой шишкой на лбу уже опять мчитесь по делам?!
Яна поморщилась, меньше всего она сейчас была расположена к беседам.