— Значит, он не пользуется у вас уважением?
— Почему? Его уважают.
— Но не боятся, верно?
— А почему его надо бояться?
Юноше вопросы итальянца явно казались нелепыми, и Гвидо оставил его в покое.
Губернатор неспешно переходил от одной группы людей к другой, пожимая протянутые руки, перебрасывался со знакомыми двумя-тремя словами. Но никто не подходил к нему с почтительными приветствиями, и оживленный разговор при его приближении не смолкал.
Губернатор, по-видимому, считал такое положение вещей абсолютно нормальным, а если и был недоволен, то ничем не выдавал своих чувств.
У Гвидо теперь появилась возможность разглядеть его поближе. Он с трудом подавлял желание подойти и поприветствовать губернатора.
«Всему свое время. Не будем торопиться», — подумал он и отправился на поиски Мехди.
— Здорово, приятель, — он хлопнул Яссерита по плечу, — думаешь, тебя привели сюда поглощать засахаренный инжир?
С юмором у египтянина было туговато.
— О, надеюсь, что нет, — воскликнул он. — После церемонии нас должны угостить на славу: баклажанная икра, тушеный кролик, рис с приправами, ягнята, цыплята, куропатки, сваренные в сахарном сиропе, очищенные креветки, фрикасе из сердец, плоды кактуса, начиненные свежей мятой, салат из агавы, лепешки с розовым вареньем, желе из эглантерии…
— Гранаты в нашатырном спирте и ацетиленовый торт, — насмешливо заключил Гвидо. — Все лучшее, что нашлось в городе? Или тут всегда так едят?
— Что я могу сказать? — вздохнул Мехди. — Вы сами все видите. Этот городок открыт для посторонних глаз.
— Меня не интересуют ни местные секреты, ни мысли о здешних жителях. Гораздо интереснее, как они думают.
— Учитесь у меня. Наблюдайте за поведением людей и делайте выводы. Минуточку! Сейчас вы сможете все увидеть воочию.
В это время в доме послышался нарастающий шум, в котором можно было разобрать только отдельные выкрики и взрывы смеха.
— Сейчас появятся жених с невестой. У вас будет возможность наблюдать брачную церемонию с самого начала, — торжественно провозгласил Мехди.
— В других странах принято, чтобы родители невесты принимали гостей, — заметил Гвидо, — а здесь почему-то все наоборот.
Его слова потонули в реве толпы. Из дома, суетясь и толкаясь, вышли женщины. Среди них была и Вана. Она выделялась скромностью наряда. Все остальные были разодеты в пух и прах: море розового, голубого, желтого и серого муслина, гроздья украшений, сильный запах духов. Ни старые, ни молодые не скрывали лиц под чадрой. Обилие старух, как ни странно, заставило Гвидо задуматься о красоте и юности. Вглядываясь в женские лица, он с удивлением заметил, что не находит ни одного, достойного внимания.