– Не могу сказать, что предстоящее путешествие доставит мне удовольствие, – говорила она своим наперсницам, – но в конце-то концов мы доберемся до Рима! И какие удовольствия ждут нас там! Я уже почти влюблена в Чезаре Борджа, хотя не видела его ни разу. Говорят, он такой страстный!
– Тогда вы заставите Папу мучиться ревностью к собственному сыну, – сказала Франческа.
– Не думаю, не думаю, я оставлю Его Святейшество на тебя, Лойзелла, или, может, на маленькую Бернардину. Вы вдвоем, может, сумеете заменить ему знаменитую La Bella, мадонну Джулию.
– Мадонна, разве можно говорить так о святом отце?! – воскликнула Лойзелла.
– Он всего лишь мужчина, дитя мое. И, пожалуйста, не пугайся: я же не предлагаю тебе лечь в постель к этому полоумному монаху Савонароле!
Лойзелла вздрогнула, а Санча продолжала:
– У меня никогда не было любовника-монаха, – взор ее затуманился. – На пути нам, наверное, попадутся монастыри…
– О, вы такая ужасная грешница, мадонна! – хихикнула Франческа. – Как вы не боитесь говорить такое?
– Ничего я не боюсь! – горделиво воскликнула Санча. – Я хожу к исповеди, я каюсь в грехах. А когда состарюсь, непременно уйду в монастырь.
– Это, наверняка, будет мужской монастырь, – заметила Лойзелла.
– Нет, нет, я хоть и хочу попробовать монаха, но только разочек. Монахи день за днем и ночь за ночью… Бр-р-р!
– Тихо! – испугалась Франческа. – Если наш разговор кто-нибудь подслушает…
– Ну и что? Никто не заставит меня изменить своим привычкам. Король, мой отец, знает, как я люблю мужчин, и что он сделал? Он просто заявил: «Она – одна из нас. А апельсины на персиковых деревьях не растут». Мой брат только покачал головой и согласился, и даже бабушка знает, что пытаться влиять на меня бесполезно.
– Его Святейшество наставит вас на путь истинный. Именно поэтому он и послал за вами. Санча усмехнулась:
– Судя по тому, что я слыхала о Его Святейшестве, он вызвал меня в Рим вовсе не для того, чтобы наставлять на истинный путь.
Лойзелла заткнула уши, потому что не желала слушать подобные речи, но Санча расхохоталась и приказала Франческе принести ожерелье из золота с рубинами – его ей подарил последний любовник.
Она вскочила и принялась расхаживать перед девицами:
– Он сказал, что «это прекрасное тело достойно только самого лучшего», – Санча состроила гримаску и потрогала ожерелье. – Надеюсь, оно действительно из лучших.
– Великолепная работа! – воскликнула Франческа.
– Можешь примерить, – ответила Санча. – И вы все померьте. Ах! Прошлая ночь была просто чудо. Сегодняшняя? Кто знает, может, будет лучше, может, хуже. Вторая ночь – это словно плавание по морю, которое уже раз пересек. Нет ни тех сюрпризов, ни открытий… Как жалко, что меня не было в Неаполе, когда здесь стояли французы!