Франческа сделала вид, что ужаснулась:
– О них ходят такие разговоры! Вам бы не удалось спастись. Они бы непременно вас схватили.
– И это было бы великолепно! Говорят, французы отличные любовники, такие галантные кавалеры! Только подумать! В Неаполе творились такие чудесные дела, а мы скучали на этой противной Искии.
– Но вам могло бы это не понравиться, – заметила Бернардина. – Рассказывают об одной женщине: ее преследовали солдаты, так она предпочла броситься с крыши, нежели попасть им в руки.
– Я лично предпочитаю лежать на чем-то более мягком и удобном, чем камни, которыми вымощен двор… Да, как жалко, что меня не было в городе и я не увидела галантных французов: Я ужасно рассердилась, когда нас так поспешно отправили в изгнание. И я считаю необходимым компенсировать тамошнюю скуку и завести себе сейчас как можно больше любовников. Только подумать, сколько времени я потеряла!
– Наша хозяйка не привыкла терять ни минуты, – вполголоса заметила Лойзелла.
– Ну, по крайней мере, на мой счет слухи не лгут. Его Святейшество написал моему отцу, что разговоры о моем поведении достигли Рима и он весьма этим обеспокоен.
– Мадонна… Санча, будьте осторожны там, в Риме!
– Осторожна? Да никогда! Я там сразу же займусь Чезаре.
– Я слышала кое-что о Чезаре, – сказала Лойзелла.
– Кое-что настораживающее, – добавила Франческа.
– Говорят, – продолжала Лойзелла, – что стоит ему приметить женщину, он тут же командует «Иди сюда!», и не дай бедняжке Бог ослушаться или помедлить! Тогда ее берут силой и наказывают за то, что она посмела заставлять ждать самого господина кардинала.
– А я слышала, – сообщила Бернардина, – что он рыскает по улицам в поисках девственниц, чтобы пополнить свой гарем. И те, кто осмеливаются встать на его пути, умирают таинственным образом.
Санча взъерошила свои чудесные черные волосы и расхохоталась:
– Да, похоже, он станет самым волнующим из моих любовников! Дай Бог, чтобы малыш Гоффредо был сегодня вечером занят, а то он имеет обыкновение забредать ко мне в спальню и натыкаться на моих возлюбленных. Я считаю, что подобные встречи дурно влияют на воспитание.
Женщины рассмеялись.
– Бедненький Гоффредо! Он такой милый, такой хорошенький. Мне ужасно хочется его пожалеть и приласкать, – заявила Франческа.
– Бога ради, ласкай его, жалей, только держи подальше от моей спальни. Где он сейчас? Пусть придет и порасскажет о своем брате. В конце концов, он больше всех нас осведомлен о Чезаре Борджа.
Женщины помогли Санче одеться, и она возлегла на подушки в ожидании Гоффредо.
Гоффредо – действительно очень хорошенький мальчик, он выглядел еще моложе своих четырнадцати лет – вбежал в спальню и примостился рядом с супругой. Она нежно обняла его и принялась гладить чудесные волосы цвета меди. Он с восхищением смотрел на супругу из-под длинных, загнутых ресниц – Гоффредо знал, что его женили на одной из самых красивых женщин Италии. Он слышал, что по красоте она равна его сестре Лукреции и любовнице отца Джулии и что некоторые уверяли, будто в Санче даже больше прелестей – по крайней мере, она пикантней. Ее красота была полна чувственности, и если Лукрецией и Джулией восхищались, то ни один представитель противоположного пола, раз взглянув на Санчу, уже никогда не мог ее забыть.