– Чем сегодня занимался мой маленький муженек? – осведомилась Санча.
Он поцеловал ее в щеку:
– Ездил верхом. Ой, какое красивое ожерелье!
– Мне подарили его вчера ночью.
– Я к тебе вчера не заходил – Лойзелла сказала, что нельзя тебя тревожить.
– Ах, какая нехорошая Лойзелла!
– У тебя был возлюбленный, – по-детски констатировал Гоффредо. – Ну и как, он тебе понравился?
Она чмокнула Гоффредо в лоб:
– Я знавала и получше, знавала и похуже.
Гоффредо захихикал от удовольствия и с важностью объявил:
– У моей жены больше любовников, чем у всех женщин Неаполя – не считая, конечно, куртизанок, но ведь куртизанки не в счет, правда?
– Воистину так, – согласилась Франческа.
– А теперь расскажи нам о своем брате, знаменитом Чезаре Борджа, – потребовала Санча.
– Ну, такого человека, как мой брат Чезаре, вы еще никогда не встречали!
– Да, если судить по слухам.
– Мой отец очень его любит, а ни одна женщина не может ему отказать, – похвастался Гоффредо.
– А мы слыхали, что женщин, посмевших ему отказать, наказывают. Как же тогда получается, что ни одна женщина не может сказать ему «нет»? – спросила Лойзелла.
– Вот так и получается! Они просто боятся говорить ему «нет». Поэтому они говорят «да, да, да».
Санча вознаградила мальчика конфетами, и он снова улегся на подушки, энергично жуя.
– Франческа! – приказала Санча. – Расчеши моему маленькому муженьку кудри. Они у него такие красивые! Пройдешься щеткой – и они сверкают, словно медь.
Франческа повиновалась, а две другие девушки растянулись в изножье огромной кровати. Санча лежала сонная, слегка приобняв мужа. Время от времени она тянулась за конфеткой, облизывала ее, а затем отправляла в рот Гоффредо.
А Гоффредо, обласканный и закормленный, продолжал хвастаться.
Он хвастался Чезаре – воспевал его смелость и его жестокость.
Гоффредо даже и не знал, кем он гордился больше: своим братом, при имени которого трепетал весь Рим, или своей женой, у которой любовников было больше, чем у всех женщин Неаполя вместе взятых, за исключением куртизанок – но эти, конечно, не в счет.
К Риму двигалась веселая кавалькада, в центре которой ехали красавица Санча, ее маленький муж и три преданных служанки-подружки. Санча умела держать себя по-королевски – вероятно, потому, что она на самом деле была незаконной дочерью неаполитанского короля и на публике старалась напускать на себя чрезмерно горделивый вид. Эти ее манеры тем более привлекали к ней внимание, потому что под видимыми достоинством и холодностью сквозило то самое обещание, которое легко разгадывали все мужчины, обещание, адресованное всем мужчинам без исключения – пусть даже грумам и конюхам.