– О, знаешь, просто… обычное, – ответила я, пожав плечами, в одно из которых она уперлась своим подбородком.
– Обычное? Что ты имеешь в виду, шельма? Вряд ли так уж «обычно» получить огромную чертову доску для серфинга, свалившуюся как снег на голову и такую разукрашенную, с красной ленточкой, да еще и с любовным посланием в придачу.
– Это не любовное послание, Фай. Это просто записка. Правда, в ней нет ничего особенного.
«Ничего, кроме того, что она заставила мое сердце биться как сумасшедшее. Ничего, кроме перспективы, что у меня будет хороший день».
Фай щелкнула языком.
– Ах, мне кажется, это будет так здорово, – прошептала она, наморщив носик. – Ты и Мак, я и Дэйв.
Я прикусила язык, хотя мне ужасно хотелось порасспрашивать ее о подробностях прошлой ночи после того, как я отправилась спать, но в комнате сидят мои родители, и я вдруг услышала, что звонит телефон.
– Телефон, телефон! – пронзительно взвизгнула моя мать. Она всегда так реагирует на звонок, словно ожидая, что королева пригласит ее с мужем на ленч в компании с принцем Филиппом.
Я нашла свой мобильный на самом краю дивана и взглянула на экран. На дисплее надпись: «Джеральд, агент». Несомненно, он жаждет узнать о моих достижениях. Ну теперь-то, после моих полуночных приключений в океане, я на коне! Опять же у меня есть собственная доска для серфинга. Это будет для него новостью!
– Амелия? Джеральд, – пролаял мой агент, прежде чем я успела сказать ему «здравствуй». – Ты там сидишь? А у меня для тебя новость!
– Позвони Маку, – посоветовала Фай минут десять спустя, пытаясь отодрать мои пальцы от телефона и поднять меня с пола. – Позвони ему, – бросила она снова в мою искаженную ужасом физиономию.
Фай набрала номер Мака, но не нажала клавишу «Вызов».
– Мак – изворотливый парень, он обязательно придумает что-нибудь.
– Все это чрезвычайно волнительно, – восхищенно провозгласила моя матушка. – Сам режиссер фильма приедет сюда, в эту дыру, чтобы увидеть нашу дочь в действии и спланировать съемки фильма. Потрясающе! А ты как думаешь, Фрэнк?
– Я, пожалуй, соглашусь с тобой, Джорджина.
– По крайней мере мы теперь знаем, что ты проделала все это не просто для того, чтобы впечатлить нас. У тебя будет настоящий фильм. В общем-то мы никогда и не сомневались в этом, конечно.
Моя мать поглаживала волосы, покрытые твердым слоем лака, пока из моих ушей беззвучно вырывались струи пара.
– В чем, собственно, проблема, Амелия? Я не вижу в этом ничего такого.
– Проблема, мама, в том, – скрипнула я зубами так, что едва не стерла их в порошок, который сгодился бы для предотвращения дорожных аварий на заснеженной дороге, – что режиссер прибывает сюда завтра. Завтра. Когда у меня не только забитый соплями нос цветом, как у застарелого алкоголика, но и еще нет необходимого для фильма умения пользоваться доской для серфинга. Я сказала ему, будто практикую серфинг. Ради всего святого! Я рассчитывала еще на месяц, чтобы всему научиться и превратить ложь в правду. И вот на тебе! Что же теперь делать? Я пропала.