– Не помню, раз двадцать, наверное.
– А я?
– Ну, может, раз сорок?
– Фай, не надо мне льстить.
– Ладно, от силы раз десять. – Она сморщила нос.
– Правильно, но ведь это все равно достижение, так?
– Ты совершенно права. – Фиона сосредоточенно поправляла красную обтягивающую футболку, выгодно контрастирующую с черными джинсами. – Учитывая, каким чайником ты была с самого начала.
– Да, – протянула я, стараясь накрасить блеском губы, что было весьма непростым занятием, учитывая расплывчатость отражения в зеркале.
– Ты молодец, Милли! – Фай крепко обняла меня. Моя рука с помадой дрогнула и прочертила полосу на левой щеке. – У тебя в запасе еще несколько недель, чтобы превратиться в настоящую серфингистку. И к тому времени, когда ты вернешься в Дублин, тебя завалят предложениями сниматься в новых фильмах.
Я усмехнулась и крепко обняла ее в ответ. Мы постояли так некоторое время. Потом Фай оттолкнула меня и, скорчив гримасу, опять громко рыгнула.
– А как-то странно будет…
– Что? – Я села на стол рядом с раковиной, с облегчением свесив усталые ноги.
– Возвращаться обратно домой. – Фай пожала плечами. – Я люблю Дублин, нашу квартиру, но здесь мне тоже хорошо.
– Вполне понимаю тебя, – сказала я, громко икнув. – Я тоже полюбила этот маленький городок. Мне нравится, что, когда ты идешь по улице, незнакомые люди здороваются с тобой, а продавцы в магазинах любят поболтать, даже если из-за этого у прилавка образуется очередь.
– Мне нравятся местные жители, – согласилась Фай, – и потрясающая природа.
– Да, здесь очень красиво. Мне кажется, я уже начала привыкать к широким зеленым полям и прекрасным горам. Не говоря уже об океане. Как мы будем любоваться закатом, сидя в квартире в Дублине?
Фай грустно вздохнула и, подпрыгнув, села на стол по другую сторону от раковины.
– В том-то и дело. У нас началась новая жизнь. И она мне по душе.
Какое-то время мы сидели молча. Фай болтала ногами, а я, чтобы не упасть, то и дело хваталась за край раковины, чувствуя, как от обилия выпитого и напряженной работы мозга моя голова начала сильно кружиться.
– Мне нравится, что у нас началась совсем другая жизнь, – наконец серьезно и без тени юмора произнесла Фай. – Я не хотела бы возвращаться в прошлое.
Я наклонилась к ней и взяла за руку. Рука Фай была холодной. Впрочем, так было всегда. Тело Фионы, изящное и хрупкое, как у девочки, имело такую же температуру, что и человек, замороженный в криогене. Как она выживала в холодном Атлантическом океане, для меня оставалось загадкой. А также и то, сколько ужасных вещей ей удалось перенести.