- Хорошо. Чем ты можешь помочь?
- Быть может, я и слаб, - усмехнулся Слава, выдвигая ящик комода, но у меня имеется универсальный уравнитель господ Смита и Вессона.
В его руке был револьвер.
- И у старика, и у ребенка - шансы равны, - произнес он, с любовью взирая на оружие. - Да. И кроме всего прочего, мне неудобно перед Владом.
- Это еще кто?
- Наш водитель. Моя правая рука и вообще мастер на все руки. В десять он будет ждать нас в квартале от моего дома.
- Прошу, позволь мне пойти одному. Насколько я понимаю - это мафия. Если тебя узнают...
- Во-первых, не мафия, а крупный бизнес, а во-вторых, я делаю это не для тебя, а исключительно ради физической науки, - с улыбкой ответил он и, посерьезнев, добавил, - а главное - ради себя. Каждый обязан хоть раз в жизни сделать что-то невозможное, неразумное... Ты не представляешь насколько это безрассудно идти против Этибара .
- Хорошо, ты - ладно... Но Влад. Его зачем же подставлять?
- Знаешь что, моральные мучения по этому поводу предоставь мне. Еще не единожды за время нашего сотрудничества этот человек не подвел меня ни с одним делом: будь то решение компьютерной задачи или ручная погрузка автогрейдера.
- Тебе не надо...
- Мне лучше знать. Боюсь, с твоим отъездом все неразумное в моей жизни окончится. Так что carpe diem - лови мгновение.
- Хорошо, - согласился я, - только ужинать не будем.
- Почему же?
- Полегче будет, когда брюхо словит пулю.
- Обещаю пристрелить тебя в этом случае.
- Гуманизм всегда был твоей отличительной чертой.
Вечер незаметно приближался к назначенному часу. Я неподвижно сидел в кресле. Славик, расположившись за столом, усердно полировал и без того сверкающую поверхность револьвера.
- Знаешь, - наконец решился нарушить он молчание, - я был сегодня в библиотеке.
- По твоему тону и выражению лица можно решить, что посещение библиотек жутко непристойное занятие.
- Я уже не в том возрасте и статусе, чтобы просиживать штаны за деревянными столами, исписанными книжными фразами и неприличными выражениями.
- Поросенок рос, рос и вырос в большую...
- Не скоморошничай, - перебил меня Слава. - Я серьезно.
Он положил револьвер и повернулся ко мне.
- Ты же знаешь, я до вчерашнего дня относился к религии только в той мере, в какой она относилась к моим делам. Ты понимаешь, что я хочу сказать.
Я кивнул.
- Имиджу делового человека умеренная набожность никогда не помешает. Но ты... сегодняшняя ночь...- Слава замолчал на мгновение, изыскивая слова. - Я не спал остаток ночи. Думал о тебе, о Боге. Я ничего не понимаю, Тим. Ничего...