– Мне бы это не понравилось, – пробормотала она, поглаживая его плечо. – Я спасла тебя по своим эгоистическим соображениям.
Его глаза потемнели.
– А я держу тебя на борту «Морского льва» по своим эгоистическим соображениям, – сказал он, наклонившись ниже.
– Несмотря на чувства Джонни? – В глазах ее мелькнула улыбка. – Значит, ты не выбросишь меня за борт, пока я буду спать?
– Все зависит… – Он легко провел языком по ее губам.
– От чего?
Напряжение и холод начали отпускать девушку. Стивен стал ласкать ее груди, и она почувствовала где-то внутри уже затеплившийся восхитительно жаркий огонек.
– От того, как ты будешь ублажать меня сегодня ночью.
Лишь слабый блеск его глаз говорил о том, что он шутит. Сосредоточенно прищурившись, он оглядел ее сияющее нагое тело.
– О, я буду стараться! – прошептала она, наклоняя голову Стивена, и с напускной серьезностью заглянула в его лицо. – Мне совсем не хочется снова искупаться в черной ледяной воде залива.
– Вот и умница! – Стивен вдруг усмехнулся и накрыл ее губы своими. Этот долгий чувственный поцелуй словно оплел все тело шелковыми лентами огня. – Продолжай в том же духе, и я разрешу тебе остаться на борту до самого Нового Орлеана, – проговорил он на ухо девушке и принялся осыпать ее поцелуями.
– О, благодарю вас, сэр, вы так добры! – пролепетала Анемон и, неожиданно привстав, укусила его плечо мелкими белыми зубками.
Стивен удивленно зарычал, и она упала на спину, смеясь над его реакцией. Но в следующее мгновение он навалился на нее и начал щекотать. Девушка шутливо вырывалась из его рук. Однако вскоре игра превратилась в страсть. Их тела жарко приникли друг к другу.
– Анемон, – хриплым, волнующим голосом проговорил Стивен, – даже не думай о том, чтобы меня бросить! Я никогда тебя не отпущу.
Анемон посмотрела в красивые синие глаза Стивена и откинула с его лба черные волосы. Мягкие губы девушки тронула нежная улыбка.
– У меня никогда не возникнет такого желания, – прошептала она.
Ночь окутала их своим темным покрывалом, и они забыли обо всем и обо всех. Они были одни в своем собственном мире – до тех пор, пока рассвет не развернул на утреннем небе свои бледные знамена, тронув далекий горизонт красками нового дня.