Ну прямо циркачи какие-то…
– Мочи!!! – истошно визжал кто-то из салона – не видно было, что это за голосистая тварь, стекла тонированные. – Мочи их всех, я отвечаю!!!
Повисла невыносимо долгая (секунд пять, не меньше!) тягостная пауза: мы целились в старшего и водилу, восемь бойцов – в троицу из замыкающего «Гелендвагена», еще двое застыли у переднего «мерса», но там, похоже, кроме «Скорой», уже ничего не требовалось.
Хрипло орал мегафонный Разуваев, перекрывая вопли Экипидора (хлопцы в «джипе» – ноль внимания, смотрят на своего старшего), Собакин дважды страстно повторил дежурное требование, приплясывая от нетерпения под нацеленными на него стволами…
А старший выполнять это требование отчего-то не торопился.
Во взгляде старшего плескалась неуверенность вкупе со страстным желанием немедля открыть огонь на поражение. «Вы все убиты, чайники!» – вот что говорил его взгляд. «Мы бы вас давно уже перещелкали, как утят, и спокойно поехали бы дальше – в две тачки…»
И знаете, трудно было с этим не согласиться. Мне не раз приходилось принимать участие в операциях по задержанию «одиозных» личностей – в том числе вооруженных, «крутых» и так далее. Все они, без исключения, в момент внезапного ареста испытывали шок, что позволяло брать их буквально «тепленькими».
А эти – нет. Короче: не было бы договора со старшим – была бы куча трупов. Не знаю, успели бы сделать что-нибудь спецы Разуваева, но… Судя по тому, как молниеносно отреагировали «телки», у меня возникло впечатление, что они запросто перестреляли бы нас всех – спецов в том числе (слишком близко подошли – не использовали преимущество дальней дистанции для автоматного огня) и кортеж, лишившись одной транспортной единицы, укатил бы дальше…
То есть как ни крути, но по факту из-за одной мрази пострадала бы куча нормальных людей.
– Вы че, по-русски не понимаете?! – с неподдельной злобой рявкнул Собакин. – У меня приказ: в случае сопротивления живым его не брать! Даю три секунды положить оружие! Потом проверяю пулестойкость стекол…
С этими словами наш вождь стремительно обогнул «мерс» и, приставив ствол к стеклу правой задней двери, зловеще отчеканил:
– Раз! Два!! Три!!!
Старший, тяжко вздохнув, аккуратно положил пистолет на крышу и вздел руки на затылок. Водила немедля последовал его примеру – троица в замыкающем «Гелендвагене» тоже дисциплинированно выложила стволы.
Ну, слава богу – я уж думал, это никогда не кончится…
Разуваев добил прикладом стекло на передней двери и грубовато отпихнул водилу. Собакин с неожиданным для его комплекции проворством посунулся в салон и изнутри открыл заднюю дверь «мерса».