И вдруг он почувствовал, что тело шевельнулась под его руками. Он не поверил себе и все так же монотонно продолжал считать. Затем это повторилось. Чуть-чуть приподнялась спина. Рейн начинала дышать. Эш приспособился к ритму ее слабого, поверхностного дыхания, однако усилий не ослабил. Дыхание сделалось заметнее и глубже, и наконец, спустя тысячу лет, он убрал руки и стал наблюдать за тем, как Рейн дышит самостоятельно.
– Рейн! Рейн! – Эти слова вырвались из его уст как стон, как крик о помощи.
Рейн шевельнула губами, открыла глаза и встретилась с его взглядом.
– Все хорошо, милая, – проговорил Эш. – Я с тобой. Все будет хорошо. Ты только дыши.
– Эш?
– Да, это я. Отдыхай, – прошептал он, прижал к себе ее безвольное тело и разрыдался от счастья.
Снова открыв глаза, она обнаружила, что находится в незнакомом помещении. Рейн зажмурилась и попыталась вспомнить, что произошло и каким образом она оказалась здесь. Шторы тихонько колыхались от ветерка. Впервые за долгое время она спала сладко и крепко, словно новорожденный младенец. Ей с трудом удалось оторвать голову от подушки. Казалось, что тело ее лишено костей, а все внутренности рассыпались на миллион частиц.
Внезапно до нее долетел какой-то звук. Она повернула голову и поморщилась от боли.
Мягкий свет лампы в углу комнаты освещал неподвижную фигуру Эша, сидевшего рядом с ее кроватью. Она увидела его напряженное, бледное лицо и тут же во всех подробностях вспомнила, что с ней произошло.
– Эш?
– Ах, Рейн, – прошептал Эш, беря ее руку и поднося к губам. – Слава Богу, ты наконец проснулась.
– Эш, я, кажется, ушибла голову.
– Я знаю, любовь моя, но теперь все в порядке.
Она улыбнулась.
– Как странно, что ты говоришь «любовь моя»…
Слова полились из него потоком, словно он боялся, что его перебьют.
– Прости меня за то, что я не поплыл к берегу одновременно с тобой. Прости меня за многие вещи… за то, что не сразу понял, что с тобой случилась беда, за то, что сердился и капризничал.
Он наклонился к Рейн, на его лице было написано страдание. Ее губы находились совсем рядом с его губами, и ему мучительно хотелось их поцеловать, однако он сдержался. Его удерживал страх. Страх отказа. И этот страх парализовал его.
– Эш, не надо, – прошептала Рейн, видя отчаяние и боль на его лице. Это было так необычно для него, всегда высокомерного и уверенного в себе. И ей захотелось снять эту боль, успокоить его. – Со мной все в порядке. Ну, немножко болит. Это был всего лишь несчастный случай, и только.
Он устало провел рукой по голове.
– Мы оба знаем, что это не так, но оставим пока все как есть.