– Номер второй, идите в камеру.
В камере, хотя был день, опустил койку, буркнул: «Можете лечь!» Разрешение было очень кстати – Серго не держали ноги.
Следующие несколько дней он провел как в тумане. В камере все время дежурили двое охранников. Койку не поднимали, и он целыми днями лежал, но уснуть не мог. Еда тоже не лезла в горло. На третий день принесли хороший обед, по-видимому из столовой для персонала, появился какой-то высокий тюремный чин, полковник – не то начальник тюрьмы, не то кто-то из заместителей. Он велел охране выйти и неожиданно принялся уговаривать: почему не едите, почему не ходите на прогулки, вам нужен свежий воздух, подумайте о своем здоровье…
– Спасибо, – поморщился Серго, – прогулками я уже сыт.
Гость опустил глаза.
– Поймите, – негромко сказал он, – мы люди подневольные. У меня тоже семья, что я могу сделать?
– Зачем все это было?
– Понятия не имею. Мне приказали организовать ложный расстрел, я выполнил. Их тоже не поймешь: сперва устроили этот спектакль, теперь звонят по два раза в день, спрашивают, как вы себя чувствуете, говорят, головой за него отвечаешь. Хотите, в больницу вас переведу, там хорошие условия?
– Не хочу. Лучше охранников из камеры уберите.
– Если вы дадите слово, что не попытаетесь покончить с собой…
Почему-то именно эти слова Серго рассмешили.
– С какой стати я должен делать за вас вашу работу? – фыркнул он.
– Зачем вы так, Серго Лаврентьевич? – устало спросил визитер. – Вы не там врагов ищете. Охрану я уберу, режим дадим максимально мягкий. А гулять ходите, пока можно. Кто знает, какие завтра придут установки.
Он поднялся, снова посмотрел пристально и очень внимательно.
– Да что вы на меня так смотрите? – раздраженно спросил Серго.
– Вы себя не видели в последние дни?
– Мне в камеру зеркало повесить забыли!
– Дело в том, что вы совсем седой…
Вернувшись к себе, заместитель начальника тюрьмы в третий раз за день снял трубку прямой связи.
– Был у номера второго, – коротко отрапортовал он. – Провел беседу. Думаю, тревожиться за него нет оснований.
– А номер первый? Как она?
– Все еще в больнице. Врач говорит, завтра ее можно переводить в камеру.
– Ладно! Головой отвечаете.
Полковник положил трубку и зло, смачно выругался. Он не стал рассказывать сыну Берии, зачем устроили этот расстрел, а то, пожалуй, тот бы его сразу, в камере, и задушил. Он сам, по крайней мере, поступил бы именно так.
Когда Серго повели к стенке, заместитель начальника тюрьмы был тем самым человеком, который, махнув рукой из окна второго этажа, дал команду. Возле соседнего окна стояли двое: Нина Берия и ее следователь, неофициальный, который не писал протоколов.