Нина, не отрываясь, глядела во двор. Серго тащили к стене тюремного дворика, он упирался, что-то кричал, через оконное стекло слова были не слышны. Потом охранники отпустили его и отошли в стороны, он стоял совсем смирно, не отрываясь, смотрел на поднимающиеся винтовки.
– Все еще можно остановить, – звучал откуда-то издалека голос следователя. – Скажите, где бумаги вашего мужа, и завтра же оба будете на свободе.
– Я ничего не знаю, – отрешенным, потусторонним голосом сказала Нина. – Лаврентий не посвящал меня в свои дела.
– Вы не мать! – тихо проговорил следователь. – Вы… черт знает, что такое. Смотрите! Вы сами этого хотели! Товарищ полковник, командуйте!
Полковник махнул рукой, и следователь едва успел подхватить падающую женщину.
Это было два дня назад, а на следующий день утром позвонил из ЦК куратор следствия. Спокойный и выдержанный Лев Александрович, узнав, чем кончился спектакль и услышав, что Нина Берия до сих пор не очнулась, наорал на полковника так, как на него давно не орали. Можно подумать, идея расстрела родилась в тюрьме, а не в цековских кабинетах! Через полчаса в тюремной больнице появились врачи из Лечсанупра, и в результате их совместных усилий женщина к полудню пришла в себя. С тех пор в ЦК словно взбесились. Телефон звонил по несколько раз в день, куратор постоянно требовал отчетов о состоянии обоих арестованных. Полковник сам пришел к Нине в палату, хотя куда с большим удовольствием заставил бы это сделать Льва Александровича, но увы… не дотянуться. Услышав, что расстрел был инсценировкой, та даже головы не повернула, сказала только:
– Я вам не верю!
– Нина Теймуразовна, – снова принялся уговаривать он. – Ваш сын жив и здоров, патроны были холостые. Когда встанете, вы сможете на него посмотреть…
…Вернулся он к себе в кабинет в растрепанных чувствах, представлявших собой странную смесь злости и восхищения.
– Нет, ну какая женщина! Бывают же такие! – он вспомнил истерические нотки в голосе цековского куратора и ухмыльнулся: – Неужели у них Берия сбежал? Едва ли… я бы знал. Интересно, что же эту сволочь так напугало?
…На этот раз Руденко не было. Допрос вел Цареградский, предельно корректный и сдержанный, даже немного участливый. Он велел снять наручники и протянул пенсне.
– Сегодня у меня для вас неприятные известия.
– А что, когда-то были приятные? – пожал плечами Берия.
– Читайте.
Это был протокол допроса Серго, причем, судя по всему, подлинный.
«Вопрос: Дайте показания о преступной деятельности врага народа Берия Л.
Ответ:Утверждаю, что о преступной деятельности Берия Л. П. мне не было известно. Я знал, что он аморальный, развратный человек, подло поступил по отношению к матери и меня. Мне было известно, что Берия Л. П. вел развратный образ жизни, имел вторую семью, о чем я узнал от Саркисова. Я не знал всех подробностей о развратном образе жизни Берия Л. П., но и то, что я узнал от Саркисова, дало мне основание считать Берия Л. П. морально разложившимся человеком.