Темнота… тень. Тень мусоровозки, двигавшейся под жестяной крышей, подползавшей к контейнерам. Она почувствовала толчок, а затем…
…контейнер наклонился. Днище заскрежетало, перемещаясь по полу. Рывок…
…снова провал. Возвращение на поверхность. Контейнер наклонился еще больше, ее тело, которому она больше не принадлежала, сместилось к борту, прижавшись к засаленному металлу. Она услышала надсадный вой работающей гидравлики. Снова подступила темнота, и она попыталась пошевелиться, протестуя против этого. Угол наклона увеличился: теперь она видела снег и темноту, отдаленное мерцание тусклых огоньков. Голосовые связки по-прежнему отказывались повиноваться ей.
Зубы. Чрево мусоровозки. Она смотрела на челюсти перемалывающего механизма.
Видимо, она закричала. Организм должен был закричать и сделал это. Потом крик раздался снова…
Возможно, ей только так показалось. Контейнер продолжал подниматься по дуге, накреняя ее к мусороприемнику вместе с кучей отбросов. Огромная чаша с отбросами, поднесенная к жадной металлической пасти.
Крик рвался из нее.
Мелькнуло что-то вроде лица…
…шерстяная маска, одни лишь глаза, смотревшие на нее, когда контейнер поднялся до нужного уровня и она заскользила навстречу скрежещущим челюстям. Лицо, потрясенное, окаменевшее от ужаса…
Разинутая пасть. Ничто…
* * *
Он знал, что они не будут долго ждать. Они придут за ним.
Лок поерзал в кресле и снова посмотрел из большого окна кабинета Ван Грейнджера в направлении Феникса. Они скоро придут… Однако его оглушенные, издерганные нервы не могли воспринять угрозу. Он не мог встать со стула, выйти из комнаты или из дома. Ему пришлось вернуться в дом Грейнджера, хотя они могли догадаться, где он укрывается. Лок был обязан найти путеводную нить, какое-то объяснение происходящего или хотя бы подтверждение его нереальности…
Но он не нашел ничего, вообще ничего. Ни в сейфе, ни в архивных шкафах, ни в ящиках стола. Ни записей, ни деталей, ни планов, ни намеков. Он подавил усталый зевок. Компания «Грейнджер–Тургенев» превратилась в канал сбыта героина, но единственным, с чего он мог начать, были угрозы Тяня и отчаянные, полубезумные увещевания старика в салоне «скорой помощи», отвозившей его в палату интенсивной терапии. У Лока не было ничего иного, кроме предположения о коррупции в «Грейнджер Текнолоджиз».
Лишь фотоальбомы, которые сейчас лежали в беспорядке на большом письменном столе. Моментальные снимки, аккуратно заправленные в целлофановые ячейки, разворачивавшиеся под его руками, словно кадры в старом документальном фильме. Бет, Билли, он сам, его родители вместе или порознь, Ван Грейнджер, сотни других лиц. На большинстве снимков Ван Грейнджер являл собой величественную, доминирующую фигуру, казавшуюся облаченной в мундир даже тогда, когда он отдыхал в шортах возле бассейна или склонялся над решеткой для барбекю.