Дмитрий выключил телефон.
– О'кей? – спросил он.
Воронцов кивнул. Лок со щелчком вогнал в пистолет Макарова новую обойму. Дмитрий шумно выдохнул.
– О'кей, – произнес Лок, распахнул дверцу и вышел из машины.
Воронцов мрачно покосился на Дмитрия.
– Не бросайся за ним очертя голову, старина, – проворчал он. – Мы нужны друг другу, а не ему, ясно?
На лице Дмитрия отражался конфликт между пониманием и разочарованием, борьба здравого смысла с неким подобием боевого товарищества, связавшего его с американцем.
– Понимаю… товарищ майор, – медленно произнес он.
– Лок опасен для всех, кто находится рядом с ним, под каким бы флагом они ни выступали, – резко произнес Воронцов. – Не забывай об этом. Все, что ему нужно, – это убить Тургенева. Он использует нас. Не позволяй ему загонять тебя в гроб!
– Очень хорошо, Хамид! Прекрасно! – раздражение Тургенева было подобно треснувшей кости; ткань вежливых отношений, так искусно сплетенная им за последние месяцы, рвалась, словно рисовая бумага. – Я лично прослежу за вашим вылетом на моем самолете!
И снова невидимое давление и молчаливое признание превосходства, которое иранец имел над ним.
«Это ненадолго, – напомнил он себе. – Обычное дело в торговле». Он устал от непогоды и от ощущения сузившейся перспективы, вынужденно сведенной к Хамиду, но больше всего он устал от маленького, аккуратного, назойливого иранца. «Это ненадолго», – повторял он, словно заклинание.
– Мой друг, я понимаю, что отнимаю у вас время и испытываю ваше терпение, – Хамид пожал плечами. – С меня тоже спросят за выполненную работу, хотя и в совершенно другой форме. Но как бы то ни было, я благодарен вам за помощь.
Тургенев улыбнулся и провел рукой по своей пышной русой шевелюре. Такое извинение было щедростью со стороны иранца; оно ласкало, как женская рука.
– Принято, – сказал он. – Мы еще понадобимся друг другу в будущем, Хамид. Тесное сотрудничество – залог будущих успехов.
«Несмотря на то, что меня ждут другие, более важные дела», – добавил он про себя. Сделки, торговые операции, отчеты и анализы были упакованы в его мозг с такой же четкостью, как долларовые бумажки – в банковские пачки. Вопросы, с которыми следовало разобраться, стоили этих денег, но вместо этого ему, словно какому-то дерьмовому стюарду, придется наблюдать за отправкой полудюжины ученых и инженеров в Тегеран на его же собственном самолете!
– Судя по прогнозам метеорологов, окно в буране появится около восьми утра, – ровным приятным голосом продолжал он. – Это продлится два часа или двадцать минут…