Что-то рыжее мелькнуло над Тимкой, легкий ветерок взлохматил ему волосы на затылке – чуть не задев мальчика хвостом, через головы друзей навстречу крысам прыгнул невесть откуда взявшийся Боня-тигр. Мягко приземлясь возле мальчика, он тут же застыл в грозной боевой стойке и оглушительно зарычал, зло размахивая хвостом. Передние ряды крыс в испуге остановились, но задние напирали и лезли на стоявших впереди: через миг перед тигром вырос живой копошащийся вал серых тел.
– Здрастье вам, – с облегчением выдохнул Ворча и опустил костяную дубину, – вернулся-таки! Молодца. Вот теперь потеха будет! Крысы, Тимыч, самое что ни на есть кошачье занятие, – карлик удобно оперся о дубинку и с интересом стал наблюдать за происходящим. Словно в цирк пришел.
Тим тоже опустил меч, но прятать его в ножны не стал – мало ли, вдруг потребуется. Однако тигр, повернув морду вполоборота к мальчику, пророкотал:
– Прячь меч и немедленно отступайте! Дальше по коридору есть выход на улицу. Я вас догоню, – и шагнул навстречу крысам.
– Раз тигра приказал нам отступать, значит – даем деру! – решил карлик и привычно ухватился за лямку рюкзака.
– Но… – Тим растерянно посмотрел на Ворчу.
– Никаких «но»! – карлик нахмурился. – Не боись, он справится. Вспомни, как такая зверюга змеечеловека уделала! Так тот в броне был. А здесь – тьфу, мышки поганые. Мелочь.
Тимыч молча ухватился за другую лямку, и они побежали. Позади раздался рев, одновременно взвизгнул хор тонких голосков, затем послышались звуки глухих ударов – словно кто-то быстро-быстро шлепал тяжелой лопатой по мокрой глине.
– Кровушку им пускает, – сообщил Ворча, оглянувшись на ходу, – там такое месиво началось! Ты лучше не смотри, а то муторно станет… Где же тот выход окаянный?
Тимка не ответил. Хотя он и передохнул немного в ожидании крысиной атаки, но усталость все еще давала о себе знать, на разговоры не хватало воздуха.
– Вот же он! – Ворча резко дернул лямку в сторону. – Мы оказывается, чуток до него не добежали, когда в первый раз от крыс улепетывали.
Тимка повернул голову – справа, за колоннами, в искристом сиянии стены чернело неровное пятно пролома. От него к центру тоннеля тянулся длинный язык пыли и песка, нанесенных за многие годы слабым сквозняком. Карлик, пробуксовывая на мусоре, торопливо направился к выходу, Тимка еле поспевал за ним.