— Даю слово, что брата твоего не трону, ежели скажет, как Малуше помочь.
— Ты садись — в ногах правды нет. — Велена присела, похлопала ладонью по скамье рядом с собой. — Под Черниговом, на Десне, на правом берегу, стоит деревня. Два-три перехода от Чернигова. Узнаешь сразу: рядом два больших холма, еще с древних времен остались. Верша знает это место — мы там когда-то останавливались, дом наш там остался, если не заняли. Стараниями брата нас и оттуда попросили. Хорошо хоть в топоры не взяли. Если он там, то не в истинном облике. Найдешь Вершу — спроси у него пояс из тех, что он постоянно носит, пусть завяжет на поясе три узла. Этим поясом опояшешь свою девку, скажешь…
— Она не девка.
— Тебе виднее, — усмехнулась Велена. — Скажешь… — Она наклонилась и зашептала что-то Невзору на ухо. — Запомнил?
Невзор пошевелил губами, запоминая наговор, кивнул.
— Ты чего оделся, или уже в дорогу собрался?
— Душно мне в избе, — сказал Невзор, — на дворе я буду.
— Как хочешь, — пожала плечами Велена. — Утром мужики придут. Смотри, не напугай.
— Ладно. — Дружинник повернулся к Олегу: — Видишь, друг, не всякому горю помочь можно. Спасибо, что попытался.
— Не за что. Найдем Вершу — выручим твою зазнобу, заживете, как… — Олег осекся, виновато замолчал.
— Спасибо, — криво усмехнулся Невзор, кивнул и вышел.
Хлопнула дверь в сенях. Велена тяжело вздохнула. Было видно, что она изрядно устала: лицо осунулось, взгляд стал пустым. Плечи поникли, руки безвольно лежали на коленях, словно крылья выбившейся из сил птицы. Олег понял, что, несмотря на внешнюю независимость, ей не хватает в жизни опоры. Ему захотелось обнять девушку, чтобы она прислонилась головой к его груди, прошептать ей на ушко ласковые слова, ощутить теплоту ее молодого тела, поделиться с ней своей силой. А потом взять на руки, отнести в постель…
— Эх, так хорошо начал, а закончил, как и все, — негромко сказала Велена.
Середин обозлился.
— Ты всегда в чужих мыслях роешься? Тебе не говорили, что это просто невежливо?
— А чего в них рыться, ежели они у тебя на лбу написаны, — усмехнулась Велена. — Иди-ка ты в баню.
— Чего?
— Спать там будешь, вот чего! — Это была уже прежняя Велена: уверенная, насмешливая, острая на язык. — Да захвати рогожку — накроешься. А то замерзнешь еще — согреть-то некому.
— Спасибо, — проворчал Середин.
Взяв с лавки рогожу, он, гордо выпрямившись проследовал к выходу, толкнул дверь.
— И тебе спать-почивать спокойно, — холодно сказал он, глянул через плечо и поперхнулся: девушка, скорчив смешную рожицу, показала ему язык.