«В хозяйственном купи специальные деревянные гребки для клюквы. И накомарники. И средства от гнуса. Сапоги купи болотные, штормовки. Найди в томском речпорту капитана Карася, есть там такой одноногий на деревяшке. Ты его сразу узнаешь. Он злой, как Ахав, на левой руке нет трех пальцев. Отправь с Карасем инструмент и снаряжение. Директора твоей школы я уже предупредил, что ты задерживаешься. Вообще-то, Виталька, надо тебе бросать школу. Учти, на нас люди уже работают!»
«Какие еще люди?»
«Да пацаны твои. Ягоду собирают. И бабы. И некоторые мужики. Жить всем хочется, а зарплату задерживают. Нам теперь на пользу, если всех будут держать в черном теле. А гриба и ягод нынче – страшное дело!»
И арендовал Колотовкин-младший ковчег.
И взошли на ковчег частный предприниматель Павлик Мельников и одноногий капитан по фамилии Степа Карась. И взошли за ними слуги и служащие. И загрузили они трюмы индийским чаем, томскими конфетами, всякими гнусными напитками в пластиковых бутылках, ванильным шоколадом, печеньем в коробках, и многими другими недорогими, но ценными товарами, чтоб впарить все это местным двуногим тварям, как чистым, так и нечистым.
И разверзлись над миром хляби небесные.
И шел сутки дождь, и неделю шел, и еще две недели.
И промокло все, что могло промокнуть, но дрейфовал перегруженный ковчег по болотным темным речушкам. И только на траверзе Рядновки спустил с борта лодку одноногий капитан Степа Карась. И явственно понесло с берега самогоном и деревянным маслом.
И понял Колотовкин, что смилостивился Господь в сердце своем.
И побежали с берега бывшие скотники и сторожа, партийцы и лесники, технические работники леспромхоза и домохозяйки. И радостно побежали всякие другие живые существа самого неопределенного пола и вида. И кричали они: «Лавка приехала!»
Совсем стрёмная деревенька. На жалобу одноногого капитана: «А нынче Сибирский торговый банк рухнул!» – дед Егор Чистяков покачал седой головой: «Плохо строите». А услышав кашель простуженного Колотовкина, еще и присоветовал: «Банки ставь! Не жалей». Понятно, Колотовкин отмахнулся: «Сколько можно? Этому банку, этому полбанки». Поскольку денег в деревеньке не оказалось, рассчитывались ягодой лесной и болотной, белым плотным грибом, битой уткой. «Конечно, водка у нас дороже, чем у ваших самогонщиков, – ободрял покупателей Колотовкин, – зато ею не сразу отравишься». И никак не мог отвести глаз от фельдшерицы Катерины Чистяковой, тоже напомнившей ему незабвенную учительницу.
Так получилось, что августовские дни девяносто первого года, когда вся страна от Бреста до Владивостока, затаив дыхание, смотрела в сотый раз «Лебединое озеро», Виталий Колотовкин провел на севере, в болотной томящей духоте, в сплошном задавн