Впрочем, он не расстроился. Он уже узнал от Абердина Хоуса все то, что тот раньше рассказывал после исчезновения профессора Зин-Мухаммада агентам ЦРУ. И убедился, что препарат предоставляет такие широкие возможности своему обладателю, что ради него стоит и жизнью, не то что карьерой рискнуть.
* * *
Взрыв доносится глухо и увесисто, вызвав сотрясение горного хребта и просто воздуха даже на таком большом расстоянии. Дукваха вскакивает на ноги. За ним и Раундайк поднимается. Всматриваются в темноту, ждут появления на склоне темных силуэтов минеров, хотя знают, что тем не менее двадцати – тридцати минут надо, чтобы до места временной остановки джамаата добраться.
– Что-то мне не нравится, – мрачно и весомо, хотя и шепотом, говорит Дукваха.
– Что – не нравится? – спрашивает Раундайк.
– Все – не нравится. Ситуация...
Раундайк пожимает плечами:
– Поставили мину. «Волкодавы» нарвались. Или... Что ты думаешь?
Дукваха головой мотает. Не вопросительно и не отрицательно, а словно дурное настроение прогоняя:
– Ничего я не думаю. Я жду.
Они ждут еще минут сорок. Со стороны взрыва никто на тропе не показывается.
И в это время издалека, совсем с противоположной стороны, доносятся знакомые звуки – короткий и прерывистый треск автоматных очередей. Там идет бой.
– Нам туда, – решает Дукваха. – Если живы, догонят...
Генерал-лейтенант Спиридонов вздыхает так, словно его силой принуждают говорить. А он человек немолодой и пытку может не выдержать. Генерал-майор Астахов между тем снова на часы поглядывает. Так демонстративно, чтобы Спиридонов этот жест заметил и по возможности сократил время активного вздыхания. Иначе делать замечания старшему по возрасту и по званию, пусть даже представляющему другое ведомство, Владимир Васильевич не привык.
– Полковник Имамов – уникальная личность, – начинает генерал-лейтенант. – Он не просто талантливый разведчик, он во всем другом человек талантливый. Прекрасное образование, энциклопедический ум, недюжие организаторские способности, высокие моральные качества – все, кто его знает, характеризуют его только так. При этом я не могу не сказать, что в отношении Руслана Ваховича наши службы проявили халатность и проверка его последних месяцев службы вовремя проведена не была. Но вы сами знаете, какое время тогда стояло...
– Когда – тогда? – спрашивает Басаргин. – Мы ничего о полковнике не знаем.
– Перестройка, развал СССР, борьба за власть, путч, Ельцин к трону рвался, все вокруг ломая, всякая дрянь вокруг него страну уродовала и распродавала. И Имамов был отозван как раз в это время. Вернулся и не узнал страну, словно сам себя под удар подставил. Имамов больше двадцати лет находился на конспиративной работе в США. Лейтенантом уехал. В конце шестидесятых. Другое представление о Родине в душе держал. Конечно, там тоже кое-какие сведения получал, но не представлял, насколько здесь все изменяется и разваливается. Разваливают. Нам удалось внедрить его в одну из секретных лабораторий ЦРУ, где проводились эксперименты с психотропным оружием. В один из напряженных моментов в самом ГРУ, когда ждали, чуть не по настоящему, что нас президентским указом объединят с ЦРУ и сделают отделением американской разведки, приходит сообщение от профессора Зин-Мухаммада, а Имамов работал именно под этим именем, о возможности провала. Агентурным управлением тогда руководил не я, но я в курсе событий. Сейчас в курсе... Руководством было принято решение об экстренном «выведении» Руслана Ваховича из США и скорейшем возвращении его на Родину. Эта операция была проведена успешно. Имамов вернулся, но буквально через месяц после возвращения, под воздействием всей свалившейся на него неожиданной информации об окружающем, написал рапорт об отставке и уехал в Чечню, где тоже начали разворачиваться известные события. И только там уже познакомился с Дудаевым, в которого сначала сильно поверил...