– Да, да, – сказал он, словно разговаривая с самим собой, – в самой природе живых существ заложено стремление бежать от смерти. Так почему же это существо не сделает сознательно того, что делает инстинктивно?
– Итак, государь, – спросил Генрих, – довольны ли вы моей откровенностью и верите ли, что я сказал вам все?
– Да, да, Анрио, ты славный малый. И ты думаешь, что те, кто желает тебе зла, еще не угомонились и будут и впредь покушаться на твою жизнь?
– Государь! Каждый вечер я удивляюсь, что я еще жив.
– Видишь ли, Анрио, они знают, как я люблю тебя, и потому-то и хотят убить. Но будь спокоен – они понесут наказание за свое злоумышление. А теперь ты свободен.
– Свободен покинуть Париж, государь? – спросил Генрих.
– Нет, нет, ты прекрасно знаешь, что я не могу обойтись без тебя. Тысяча чертей! Надо же, чтобы у меня был хоть один человек, который меня любит!
– В таком случае, государь, если вы хотите оставить меня при себе, соблаговолите оказать мне одну милость...
– Какую?
– Оставьте меня здесь не под видом друга, а под видом узника.
– Как – узника?
– Да так. Разве вы, ваше величество, не видите, что ваше дружеское ко мне расположение меня губит?
– И ты предпочитаешь, чтобы я тебя возненавидел?
– Чисто внешней ненавистью, государь. Такая ненависть спасет меня: до тех пор, пока они будут думать, что я в немилости, они не станут торопиться умертвить меня.
– Я не знаю, чего ты хочешь, Анрио, – сказал Карл, – не знаю, какая у тебя цель, но если твои желания не осуществятся, если ты не достигнешь своей цели – я буду очень удивлен.
– Значит, я могу рассчитывать на то, что король будет относиться ко мне сурово?
– Да.
– Тогда я буду спокойнее... А что прикажете сейчас, ваше величество?
– Иди к себе, Анрио. Я очень страдаю. Пойду посмотрю своих собак и лягу в постель.
– Государь! – сказал Генрих. – Вашему величеству надо бы позвать врача: ваше сегодняшнее нездоровье, быть может, опаснее, чем вы думаете.
– Я послал за мэтром Амбруазом Паре.
– Тогда я ухожу, чувствуя себя спокойнее.
– Клянусь Душой, – сказал король, – из всей моей семьи ты один действительно любишь меня.
– Это ваше искреннее убеждение, государь?
– Слово дворянина!
– Хорошо! В таком случае поручите господину де Нансе стеречь меня, как человека, которому ваш гнев не позволит прожить и месяца: это единственное средство, чтобы я мог любить вас долго.
– Господин де Нансе! – крикнул Карл. Вошел командир охраны.
– Я отдаю вам на руки, – сказал король, – величайшего преступника в королевстве. Вы отвечаете мне за него головой!
Генрих с удрученным видом вышел вслед за де Нансе.