Милославская начала подробно расспрашивать обо всем, что ее интересовало о промедоле. Как оказалось, он являлся веществом наркотическим, которое в медицинской практике применяется как обезболивающее средство, применяющееся при родах, в послеоперационных периодах, а также для временного снятия боли у раковых больных. Яну осенило: отец Листопадова, по словам Надежды Федоровны, страдал как раз этим заболеванием, и ему делали наркотические инъекции. Но поскольку он не мог передвигаться, ампула в сарае оказалась явно без его помощи. А так как промедол – наркотик им могли воспользоваться в целях достижения состояния эйфории.
Милославской постепенно становилось понятно, почему Листопадов возвращался из сарая в приподнятом настроении. Однако, в голове не увязывалось, как мог милиционер быть наркоманом. Впрочем, все это являлось всего лишь предположениями, не имеющими доказательств, хотя внутреннее чутье Яны и подсказывало ей, что она на верном пути.
– Мог ли этим веществом пользоваться наркоман? – спросила она у Марины.
– Вообще, нарики его используют редко, – задумчиво протянула Федотова, – если говорить о лекарственных средствах такого типа, то морфин и то сильнее. Правда, его сейчас сняли с производства. К тому же, промедол очень дорогой. Да и купить его практически невозможно. У нас в аптеке, например, он выдается только по специальным рецептам.
– А в больницах? – поинтересовалась Яна.
– Ой, это очень рискованное занятие. Сейчас с этим очень строго. Пустые ампулы списываются, сдаются. В специальном журнале ведется учет. Причем делает медсестра такую инъекцию только в присутствии врача.
– А если они в сговоре и получают от продажи промедола неплохую прибыль? – не унималась Милославская.
– Раньше было не так строго, как сейчас, и, тем не менее, итог таких деяний всегда оказывался печальным. Например, была у меня врач знакомый, Кузнецова. Она поступала очень хитро. Больному, вместо предписанного наркотика вводила димедрол, баралгин, аналгин или что-то подобное. Из ампулы с промедолом же набирала в шприц вещество, пустую ампулу сдавала, а наркотик продавала прямо в шприце.
– Вот это да! Хитро! – удивилась Яна.
– А что толку-то от этой хитрости? Жила, конечно, эта женщина очень богато. Жила… До тех пор, пока ее не застукали за продажей наполненного промедолом шприца одному молодому человеку. Восемь лет дали. Сидит в колонии общего режима. Авторитетный когда-то врач шьет рукавицы для строителей. И будет это делать еще очень долго.
– Да…
– Бывает и по-другому, – продолжала Марина, – одна медсестра сама была наркоманкой, но никто из коллег-медиков этого не знал. Она тоже вводила пациентам димедрол вместо наркотика. Название этого вещества тоже заканчивается на – ол, как и слово «промедол». Хитрая девица стирала на ампуле начало написанного слова «димедрол», оставляя только – ол. Краска, кстати, стирается очень легко. Наркотик колола себе или забирала с домой, чтобы там ширнуться, когда приспичит, а ампулу, якобы из-под промедола, сдавала, говоря, что начало слова стерлось случайно. Сначала все верили, а потом заметили, что медсестра периодически и ведет себя очень неадекватно. Ее приговор, правда, был более мягким. Главный врач, не раздувая скандала, просто уволил эту наркоманку. Вот так…