– Пойдем. Ты же хочешь Полину. Она у меня в квартире, десятый этаж.
Процедура выхода Рыжего из машины потрясла даже меня. Сначала Рыжий сказал начальнику своей охраны, который сидел на переднем сиденье рядом с водителем:
– Мне придется подняться с ним на десятый этаж.
– Какая квартира? – спросил тот у меня.
Я назвал.
Начальник охраны взял переговорник «воки-токи» и сказал в него:
– Я шестой. Подниметесь с господином Чернобыльским на десятый этаж, проверите квартиру 119. Как понял? Прием.
Команда, сидевшая во внедорожнике, ответила, что приказ поняла, после чего из него вышли три охранника – все не то из американской «Дельты», не то из нашей «Кобры», – окружили меня и вошли со мной в подъезд. Двое тут же, не дожидаясь лифта, со скоростью суперменов побежали по лестнице вверх, а третий сел со мной в лифт и нажал кнопку девятого этажа.
– Десятый, – сказал я.
– Я понял, – сказал охранник.
На девятом этаже мы вышли, охранник крикнул вверх:
– Чисто?
Оказалось, что двое суперменов уже были там, один из них отозвался:
– Десятый чистый…
И спустя секунду уже другой голос крикнул еще выше:
– Одиннадцатый чистый!
– Пошли в квартиру, – сказал мне мой сопровождающий. И процедура повторилась: один из суперменов остался на площадке у лестницы и лифта, а двое других вошли со мной в квартиру, рыскнули по всем комнатам, заглянули даже под кровать и в шкаф. Полина, стоя у окна, изумленно смотрела на них, она приготовилась встретить Рыжего, а вместо этого…
– Сейчас, – сказал я ей. – Это его охрана.
Пройдя по комнатам, старший – тот, который поднимался со мной в лифте, – отодвинул Полину от окна, выглянул и в него, убедился, наверное, что на крыше напротив нет снайперов, и сказал в «воки-токи»:
– Я седьмой. Все чисто. Можно подниматься. Прием.
Затем один супермен занял пост у двери квартиры, второй – у лифта на лестничной площадке, а третий уехал в кабине вниз за Рыжим.
Только после всех этих предосторожностей Банников – в сопровождении начальника своей охраны и еще двух телохранителей – поднялся в мою квартиру.
И я пожалел, что до сих пор не встретился ни с кем из своих приятелей с Петровки и не выяснил подробности покушения на Кожлаева, когда Рыжий был начальником его охраны. Наверняка при выходе Кожлаева из «Планеты „Голливуд“» таких предосторожностей не было.
– Выйди на кухню, мне нужно поговорить с ней наедине, – сказал мне Рыжий, садясь на стул, который подставил ему охранник.
Я посмотрел Полине в глаза и вышел из гостиной на кухню. Охранник вышел за мной и плотно закрыл за собой дверь. Рыжий и Полина остались одни, и мне оставалось только гадать, как она справится с этим испытанием. Хотя я потратил полночи, готовя ее к этому. Честно говоря, то была очень странная ночь. Хотите – верьте, хотите – нет: мы лежали с ней в одной постели, но теперь, после своего фиаско прошлой ночью, я не чувствовал к Полине никакого вожделения. Или на меня так подействовали эти босые дети, которых Полина и ей подобные сбрасывают в детдома, словно отбросы?