Возможно, Сьюзен приняла бы меня со всеми моими недостатками, потому что она была по уши в меня влюблена,- больше того, возможно, если бы я повел себя не так, как ей нравилось, это помогло бы мне еще больше подчинить ее себе. Но рисковать я не мог.
– Я очень застенчив,- сказал я.- Я знаю, это звучит смешно, но я не верил, что могу понравиться настолько, чтобы девушка разрешила мне поцеловать себя.- Я взял ее за руку.- Я знаю, детка, это звучит смешно, но что поделаешь. И потом… возможно, я немножко тщеславен. Мужская самоуверенность… С одной стороны, мне кажется, что я самый некрасивый человек на свете, а с другой – что я совершенно замечательный. Такой замечательный, что не могу получить отказ.- Я немножко отодвинулся от нее и закурил сигарету.- О господи, до чего же я сам себе противен! Боюсь, что ты связалась с очень странным субъектом.
Я говорил, а ощущение у меня было такое, что я повторяю чьи-то чужие слова, не имеющие ко мне никакого отношения. Да они и в самом деле не имели ко мне никакого отношения: хоть я испытывал большую нежность к Сьюзен – она была доверчива, словно ребенок,- думал я прежде всего о том, как успешнее провести давно задуманную операцию.
– Какие красивые у тебя руки,- сказала Сьюзен, целуя меня в ладонь.- Широкие и сильные.
– И очень гадкие. Когда Сьюзен рядом, они так и норовят забраться куда не следует.
– У-у, какой гадкий Джо! И руки тоже гадкие.. Только очень теплые, теплые, как свежие булочки. Какой же ты чудесный, самый чудесный челрвек на земле! И совсем не странный! Совсем как все остальные мужчины.
– Ну, положим, они не такие.
– Ах ты, глупыш! Конечно, такие. Вот видишь, теперь я чувствую себя очень старой и умудренной опытом.
Ее руки были холодны, как лед.
– Надо уходить,- сказал я.- Ты совсем замерзла.
– Нисколечко не замерзла,- возразила она.- Мне никогда не бывает холодно с Джориком.
– Какая ты милая, Сьюзен,- сказал я.- Я постараюсь, чтоб тебе всегда было тепло.
Но ведь сейчас не лето.
– А мне все-таки ничуть не холодно!
– Не спорь. Не то я поколочу тебя.
– Это будет только приятно.
Я подал ей руку, помогая подняться. Она встала на цыпочки и прижалась щекою к моей щеке.
– Джо, ты правда любишь меня?
– Ты знаешь, что да.
– А сильно?
– На сто тысяч фунтов,- сказал я.- На сто тысяч фунтов.
Хойлейк улыбнулся ослепительной улыбкой, обнаживщей все его вставные зубы.
– Присаживайтесь, Джо. Сигарету?
Легкая тревога, которую я ощущал, пока шел к нему в кабинет, исчезла: он явно ничего не пронюхал насчег меня и Элис. А я немного опасался этого: ведь муниципальные чиновники не могут вести себя в свободное время, как им заблагорассудится. Над ними всегда довлеет тень ратуши. Мне приходилось слышать о женатых людях, которым было предложено либо прекратить связь, либо подать в отставку. Однако я не верил, что сегодня со мной может произойти что-то неприятное: я был счастлив, удача, казалось, шла за мной по пятам, как большой добрый пес. Я уже целый месяц встречался с Сьюзен, и воспоминание о том, что произошло вчера вечером, когда мы «сидели с детьми» у Сторов, все еще приятно щекотало мои чувства,- мир, который дарит такие радости, рассуждал я, не может быть ко мне жесток.