Но выражение лица Планта тотчас же изменилось, как только он узнал Хамфри. На нем отразилось радостное удивление.
– Хэлло! Вы как раз тот парень, которого я хотел бы видеть. Входите. Правда, в доме беспорядок, но я живу один, а с этим… – он указал на свое перевязанное запястье, – сами понимаете…
– Это не профессиональный визит, – сообщил Хамфри, не желая, чтобы его неверно поняли. – Я пришел просить вас кое о чем.
Лицо Планта Дрисколла затуманилось. Хамфри вспомнил о мертвеце с изрезанными руками и о своих подозрениях.
– Об очень большой услуге, – добавил он.
– Тогда мы квиты. Я тоже хочу попросить вас об услуге. Не поможете ли вы мне переодеть рубашку?
– Конечно. Вас беспокоит запястье? Вы должны были послать за мной. Летти знает, где меня найти.
– О, запястье в полном порядке. Но я не решаюсь снять повязку – боюсь потревожить чертову рану, а в связи с этим не могу ни надеть куртку, ни снять рубашку. Бог с ней, с курткой, но грязное белье я ненавижу больше всего на свете. А вы?
Хамфри осознал, что на подобные вещи никогда не обращал особого внимания. Всю жизнь он менял рубашки в определенный день, а их состояние не имело для него никакого значения. Чувство, которое собеседник вложил в слово «ненавижу», смутило Хамфри, и он твердо решил уделять в будущем большее внимание одежде.
– Дело в том, – сказал Хамфри, – что я прошу одолжить мне двадцать четыре шиллинга. Если вы не можете или не хотите этого сделать, я поспешу назад в город и постараюсь раздобыть деньги где-нибудь еще. А если можете, то я обещаю вернуть долг сразу же после Рождества… И конечно же я помогу вам переодеться. Извините, что побеспокоил вас, мне бы не хотелось, чтобы вы думали, будто моя просьба как-то связана с тем, что я сделал для вас в тот вечер. Просто я здесь мало кого знаю, а мне срочно нужны двадцать четыре шиллинга.
– Разумеется, приятель, вы можете взять столько, сколько хотите. Помимо того, чем я вам обязан, я бы заплатил вдвое за возможность сменить рубашку. Не смотрите на меня с таким недоверием. Попробовали бы вы носить четыре дня грязную рубашку! Вот…
– Он сунул в карман свободную руку, извлек горсть золотых и серебряных монет и бросил их на стол.
– Берите, сколько надо, а потом развяжите меня и помогите переодеться. По правде говоря, я пришел в ужас, когда рана снова начала кровоточить. Если же это случится еще раз, то мне конец. Терпеть не могу кровь, особенно свою собственную.
Хамфри начал снимать перевязь.
– Полагаю, с моей стороны было оплошностью отпустить вас в таком состоянии. Но Летти и миссис Роуэн, как я понял, хотели все сохранить в тайне, и я не стал навязываться. Я подумал, что в случае нужды вы сможете послать за врачом, и лишь гораздо позже узнал, где вы живете.