Кэти помотала головой. Она не могла съесть больше ни крошки, а риохское, наложившись на все продегустированные ею хересы, ударило в голову. Она не привыкла к алкоголю в таких количествах.
Серебряная лопаточка аккуратно легла на скатерть, а сам хозяин откинулся в кресле, и его голос с приятным акцентом был слишком уж ровным и спокойным:
— Я слышал, вы пытались отказаться от услуг Розы. — Улыбка приподняла уголок его рта, но глаза оставались холодными. — Если это было сделано в попытке доказать мне, какая вы чудесная мать, то выстрел не достиг цели.
Кэти поспешила проглотить едкий ответ: она не могла позволить себе говорить, пока язык не начнет опять слушаться ее. Она уже проклинала себя за то, что соглашалась попробовать все эти хересы, не говоря уже о вине. Надеясь, что он примет ее молчание просто за нежелание удостоить его ответом, она встала со своего места и с ужасом почувствовала, что ее пошатывает, а голова кружится. Она поспешила сесть назад и немедленно услышала сдержанно саркастическое замечание:
— Бедняжка Хуан! Будем надеяться, что сегодня ночью ему не понадобятся ваши заботы. Если же вы придерживаетесь другой точки зрения, я позволю себе предложить, чтобы вы все-таки вызвали Розу из ее вынужденной отставки.
Ребенок на попечении пьяницы! — в ужасе думала Кэти, голова у нее шла кругом. Этот негодяй, по-видимому, нарочно подсовывал мне одну безобидную рюмку вина за другой и спрашивал мое мнение таким учтивым, вкрадчивым голосом. А сам хотел только одного — лишний раз доказать, что я не гожусь в матери даже дождевому червю, не говоря уж о его племяннике!
Кэти не помнила, как ей удалось подняться на ноги и добраться до двери. Она даже смогла выдавить из себя неуверенное ?Спокойной ночи?, и тут он вдруг повернулся в кресле и, подняв в усмешке одну бровь, спросил:
— Скажите-ка мне: если ваше имя Кэти, тогда почему же коллеги и друзья знают вас как Корди, или Корделия? Не сомневаюсь, что этому есть какое-то объяснение, но я терпеть не могу загадок. Так что сделайте одолжение, объясните.
Кэти молча смотрела на него, и глаза ее так расширились, что даже заболели. Он что-то заподозрил! И специально ждал, пока мои затуманенные алкоголем мозги окажутся не в состоянии придумать какую-нибудь правдоподобную ложь. Может, он для этого меня и напоил?
Язык у нее прилип к гортани, бешено скачущее сердце мешало обрести ясность мышления. Хавьер улыбнулся — и точно ужалил ее, а от следующей вежливой тирады Кэти покрылась мурашками с головы до пят.
— Возможно, ваша память нуждается в небольшой помощи. — Белые зубы сверкнули меж раздвинувшихся чувственных губ. — Когда я прочитал ваши письма, особенно второе, сообщавшее о появлении на свет ребенка якобы от моего брата, я предпринял некоторые предварительные расследования. Если вы помните, подписи на письмах были абсолютно нечитаемы, но результаты этих расследований и мои воспоминания о вечеринке по окончании гастролей, на которой вы тоже присутствовали, — все давало одно и то же имя: Корделия Соме. А для друзей — Корди. Для друзей, которых, как я заметил, у вас бесчисленное множество, в основном мужского пола и, скажем так, интимного плана.