Вне себя (Ковелер) - страница 70

— Ты не мог бы пойти рассказать ему сказку на ночь?

Я удивленно смотрю на Мюриэль.

— Да, он уже вырос, знаю, но… С тех пор как нет отца, ему никто… Ладно проехали. — Она машет рукой и переключает канал. — Уже поздно.

Я встаю, положив руку ей на плечо, чтобы не удерживала меня. Себастьен лежит в кровати на животе, задрав ноги и уткнувшись в комиксы. Стены заклеены постерами с монстрами и футболистами. Он предлагает мне присесть и посмотреть книги: я ему не помешаю. Я подхожу к маленькому аквариуму на этажерке: две облезлые рыбки, три камешка на дне, колышущиеся водоросли.

— Смотри-ка, у тебя тут ахлии.

Подняв на меня один глаз, он спрашивает, что это.

— Двуполая водоросль. Она окрашивает рыбок в изумительные цвета, когда размножается.

— Значит, это не она. Видишь, что с ними происходит?

— Это потому, что стебельки не соприкасаются. У ахлии половая зрелость наступает только при контакте с противоположным полом. А у тебя они застрянут на всю жизнь в детстве, если ты им не поможешь.

Погрузив пальцы в грязную воду, я сдвигаю камешки так, чтобы бледно-зеленые травинки соприкоснулись. Мальчик даже с кровати встал и с любопытством слушает, таращась на аквариум.

— Врозь они себя не осознают. Зато потом могут меняться, становятся самцом или самкой, смотря кого привлекают…

— Они что, гомики, мои водоросли?

— Транссексуалы. Их преимущество перед людьми в том, что они могут менять пол столько раз, сколько пожелают. В зависимости от того, в кого влюбятся.

— А я думал, они вообще неживые.

— Они просто ждали, чтобы ты проявил к ним интерес.

Мюриэль, стоя в дверях, смотрит на нас у аквариума. В глазах у нее блестят слезы. Себастьен оборачивается. Она тут же исчезает. Он ложится в кровать и спрашивает, как я решил стать ботаником.

— Голубые листья.

— Чего?

Мы оба вздрогнули одновременно. Не знаю, почему у меня вырвались эти слова, с чем они связаны. Голубых листьев в природе не существует. Разве что у некоторых пород хвойных деревьев, но это не листья, а иглы.

— Когда тебе было столько лет, сколько мне, ты уже знал, кем хочешь стать? — допытывается Себастьен.

— Да. Кажется, знал.

— Везет тебе. Я вот не знаю. Да все равно меня никуда не примут, — утешает он сам себя.

Я улыбаюсь — с пониманием, с сочувствием, — подхожу к кровати, медлю. Откуда мне знать, целуют ли на ночь мальчишек в этом возрасте. Он протягивает мне руку, я пожимаю ее и выхожу, повторяя про себя два слова. Голубые листья… Плавные звуки рождают неясные образы, голоса, какие-то перепутанные обрывки воспоминаний…

Мюриэль я нахожу в гостиной. Она сидит на полу перед выключенным телевизором.