– Садитесь, – пригласил он, показывая ей на скамейку.
Она осмотрелась. Скамейка была защищена от проникающих струй дождя, но была вся мокрая от рикошетов падающих рядом крупных дождевых капель.
Она смело села на скамью. Он опустился рядом.
– Здесь лучше разговаривать, – хитро подмигнул он.
Она улыбнулась.
– Разговор о женах такой секретный? – спросила она.
– И не только о них. – Он помолчал.
Снял свою кепку, вытер ладонью лицо. Ладонь у него была большая, крепкая, мужская.
– У меня были три жены, – внезапно сказал он, отвечая на ее вопрос. – Одна погибла в автомобильной катастрофе. Другая ушла. От третьей ушел я сам. Теперь мне кажется, что я любил больше других свою первую жену, хотя понимаю, что это лишь ностальгия по безвременно ушедшей. А может, я и ошибаюсь.
– А дети? У вас были дети?
– Да, конечно. Двое.
– Вы знаете, где они?
– Моя милая, у вас, очевидно, нет детей, – снова улыбнулся он. – Родители никогда не знают, где находятся их дети, даже если они в физическом смысле присутствуют рядом с ними. Это аксиома. Мы вращаемся в разных галактиках, и лишь некоторым из родителей удается немного приблизиться к мирам своих детей. Это так сложно сделать.
– У вас философский взгляд на жизнь.
– У меня просто взгляд реалиста. Есть расхожее выражение, оно мне очень нравится своей лаконичностью и выразительностью. Каждый ребенок проходит три стадии своих отношений с родителями. Дети любят родителей и принимают их. Дети ненавидят родителей и не принимают их. И наконец, дети прощают родителей и понимают их. Мои дети, очевидно, еще не достигли третьей стадии.
Они помолчали. Дождь, свирепствовавший вокруг, бил своими капельками им в лицо, словно пытаясь до них дотянуться. Сверху раздавались его дробные удары.
– Как вас зовут? – спросила она. – Если нельзя, то не говорите.
– Называйте меня Арсением Владимировичем. Конечно, это не настоящее мое имя, но тем не менее. А вас как зовут?
– Мария, – чуть поколебалась Марина.
Он уловил это колебание.
– Как мать Христа. Вам могли бы придумать и более распространенное имя. Хотя все равно красиво. Мария. Я буду звать вас Мари, если вы, конечно, не возражаете.
– Нет.
– Так вот, Мари, я завтра уезжаю. Думаю, что мы вряд ли когда-нибудь увидимся.
– Далеко? – Вопрос был ненужный.
– Думаю, да. И боюсь, что на этот раз я больше не попаду в эти домики. Мне слишком много лет, Мари. Это заметно?
– Не очень.
– Вы давно на этой работе?
– Мне кажется, я еще не начинала.
– Хороший ответ, – кивнул он, – учтите, что так должно казаться всегда. Мне тоже иногда кажется, что я еще и не начинал.