– … но сделал вид, что не заметил меня, – рассказывал Эдмонд, по-мальчишески привлекательный светловолосый мужчина, стоявший перед окном. В его голубых глазах плескалось унижение. Державшая на руках ребенка Лизбет сидела в удобном кресле, но в целом комната была обставлена столь же непритязательно и скудно, как и другие помещения.
– … он прошел мимо, не удостоив меня и взглядом, как будто мы незнакомы, – продолжал Эдмонд. – Прямо у всех на глазах. Лиз, я был уничтожен! Я был готов убить его… – Голос у него сорвался, словно он боялся облечь свои чувства в слова.
– Быть может, он действительно не видел тебя, – предположила она.
– Он видел меня. – Тон, которым он ответил, вызывал неловкость.
Дебора решила известить о своем присутствии и дать ему другой повод для недовольства. Она вошла в комнату.
– Добрый вечер, Эдмонд.
Ответом ей было удивленное молчание.
– Что здесь делает Дебора? – спросил он. И медленно повернулся к супруге. – Это ты ей сказала. Ты рассказала всем им.
– Нет, одной только Деборе. Она единственная, кому я написала.
– Ты, похоже, полагаешь, что она не разболтала обо всем Рейчел, и Генри, и всей этой проклятой Долине? – На бледных щеках Эдмонда выступили красные пятна. – Я не удивлюсь, если она побежала к баронессе Алодии, чтобы первой сообщить ей потрясающие новости! – Баронесса была щедрым покровителем Эдмонда и чрезвычайно гордилась успехами, достигнутыми им в Лондоне. И ему очень не хотелось разочаровать ее.
Дебора поспешила успокоить его уязвленное самолюбие.
– Я не выдам тебя, – сказала она, не собираясь признаваться, что первым письмо вскрыл Генри и к настоящему моменту почти наверняка пересказал тетке его содержание. – Я могу понять, как тебе не хочется, чтобы окружающие узнали о ваших трудностях. В конце концов, – продолжала она, вспомнив Тони, – у всех есть тайны, которые мы предпочитаем хранить в себе.
Эдмонд презрительно фыркнул, чем недвусмысленно выразил свое мнение на этот счет.
– Ты? Святая Дебора? Жертвенный агнец на алтаре брака, принесенный ради блага семьи?
Его сарказм неприятно поразил ее.
– Ты говоришь так, будто я – самодовольная ханжа.
– А ты такая и есть на самом деле, – безжалостно заявил он.
– Эдмонд… – предостерегающе бросила Лизбет.
– Я всего лишь повторяю твои слова, – огрызнулся ее супруг.
Лизбет только горько вздохнула в ответ. Она встала с кресла, по-прежнему не выпуская ребенка из рук.
– То, что она оказалась здесь, моя вина. Это я пригласила ее приехать. Мне нужна помощь. Ребенок отнимает все время, и я ничего не успеваю сделать по дому. Раньше у нас были две служанки, Эдмонд. А теперь, хотя тебя целыми днями нет дома, предполагается, что всю работу буду делать я. – На глаза у нее навернулись слезы, грозя пролиться истерикой. – Мне очень одиноко, Эдмонд. Одиноко и страшно. Я знаю, что если Дебора будет здесь, то все наладится. Я не могла не написать ей!