— Восемь кадров, — заметил молодой полицейский. — Это же одна треть секунды. Не понимаю, как вы что-то разглядели.
— Я не разглядел, — сказал Фалькон. — Просто глаз среагировал на движение.
— Он снимает пришедших на похороны, — объявил Рамирес.
— Он, должно быть, засек вас с камерой и отскочил за угол мавзолея, — сказал Фалькон. — Я почти уверен, что это треть секунды из жизни нашего убийцы.
Они просмотрели пленку три раза, но ничего нового не обнаружили. Потом отправились в компьютерный отдел, где нашли оператора еще за работой. Он отсканировал нужные кадры, обработал их, выделил главный элемент и увеличил его до размера экрана. Небольшое искажение изображения не помешало им понять, как тщательно этот человек скрывает свою внешность. На нем была черная бейсболка без фирменного знака. Слегка повернутый в сторону козырек позволял ему плотно прижимать камеру к глазу. Руки прятались в перчатках, а высокий отворачивающийся ворот джемпера был натянут на нос. Он сидел на корточках, так что пола его темной куртки касалась земли.
— Мы даже не в состоянии определить, какого пола этот предполагаемый «он», — сказал Фалькон.
— Вообще-то я могу почистить изображение, — предложил оператор. — Придется поработать в выходные, но для вас я постараюсь.
Они взяли один отпечаток и вернулись в кабинет Фалькона.
— Итак, спрашивается, что он там делал? — спросил Фалькон, садясь за письменный стол. — Снимал кого-то одного или всю сцену в целом?
— Финал дела, — ответил Рамирес. — Ублюдок мертв и похоронен. Так мне кажется.
— Думаете, он пошел бы на такой риск ради собственного удовольствия?
— Не очень-то он и рисковал. Мы обычно не фиксируем на пленку похороны жертв, — сказал Рамирес.
— Не исключено, что финал того дела стал началом следующего, — заметил Фалькон.
— Вы на это намекали перед кладбищем?
— Не помню, чтобы я на что-то намекал.
— Вы сказали, что дебилы могут превращаться в психов. Разве это не одно и то же?
— Идиот со злым умыслом, — сказал Фалькон, — или злой идиот без всякого умысла.
Рамирес оглянулся, чтобы посмотреть, не вошел ли в кабинет кто-нибудь поумнее.
— В этом-то все и дело, не так ли? — продолжил Фалькон. — Мы все еще знаем слишком мало, чтобы перестать разбрасываться.
Он прилепил снимок к стене.
— Прям как в той игре из детских журналов, — сказал Рамирес, откидываясь на спинку кресла, — где надо узнать поп-звезду по глазу, носу или губам. Мои дети уверены, что их папочке-полицейскому это раз плюнуть, только им невдомек, что ни о ком из этих людей я слыхом не слыхивал. Кто такой этот их чертов Рики Мартин?