– Позвольте, ваше сиятельство, – возражал великий инквизитор Мальты фра Сальваторе, – какое отношение…
– Корсары погибали, а вдовы оставались. Вы чувствуете? Сочетание вдов и особняков оказалось роковым для обета воздержания. Вот так-то, ваше преосвященство. А теперь что ж, приходится или глядеть сквозь пальцы, или закрывать лавочку. Сексуальная свобода – единственная привилегия, в борьбе с которой успех есть окончательный провал.
– А…
– А усмирить вдов можно только одним способом: выдать замуж по новой, – продолжал Лорас. – Но где вы видите мужей на этом малонаселенном острове? Может быть, вы порекомендуете папе изменить устав ордена в сторону отмены целибата?* Задним числом узаконить состоявшийся факт?
– Послушайте, Лорас, – фра Сальваторе напрягал лобовые мышцы так, что тонзура смещалась под скуфьей немного к затылку, – послушайте. Если у вас имеются достоверные факты, давайте их мне.
– Извольте. Великий магистр Пинто де Фонсека открыто жил с пленной принцессой Трапезунда и прижил с нею Калиостро.
– "С пленной принцессой Трапезунда"! – фыркал фра Сальваторе. – Что вы такое говорите, барон? Вы что, извините, канделябр держали?
– Что вы такое говорите, ваше преосвященство?
Нет, не любили в ордене папских соглядатаев – инквизиторов из Биргу.
Между Биргу и Валеттой шла невидимая постороннему глазу упорная и незатихающая война. И в этой войне инквизиторы с самого начала XVI века сдавали позицию за позицией. Но как было не сдавать, когда чеки Ватикана на содержание мальтийской конгрегации учитывались казначеем Ордена госпитальеров. Или не учитывались.
При великом магистре Алофе де Виньякуре15 наконец удалось добиться от папы специального указа: кавалеры Мальтийского ордена подлежат суду ордена. А отнюдь не римско-католической церкви. Будь то уголовное деяние, гражданский иск или проступок против устава. И только ересь, то есть отступление от догматов церкви, подлежала суду инквизиции в Биргу.
Против догматов никто из рыцарей особенно не возражал.
Джулио шел, ступая свеженачищенными сапогами без разбора в слякоть.
Робертино, положив зонтик на плечо, угрюмо следил за наглым пренебрежением к денщицкой работе. И размышлял в общем и целом о том, о чем говорилось выше. Что даже кавалеры Большого Креста нынче не стеснялись брать наложниц из турецких рабынь. А этот – бирюк. Три десятка рабов на Мальте. Хорошеньких девиц Робертино уже перепробовал всех. А Джулио – разве погладит иногда девицу по голове да пахлавы сунет. Подозрительно.
– Стоять! – властно сказали из темноты.
Робертино отпрыгнул в сторону и сорвал с запястья зонтик. Джулио положил руку на эфес. "Вот и шпага при деле", – подумал он.