«Наконец-то, — подумал он, — я один». Но так он думал, пока не достиг поворота дорожки из ракушечника и не услышал женские рыдания. Сад был густым, кусты высокими, и в их тени он оставался невидимым. Когда мужчина заговорил, Эллери догадался, что за поворотом дорожки находилась непредсказуемая чета Годфри, муж и жена.
Годфри говорил тихим голосом, в котором даже сейчас звучали хлесткие нотки:
— Стелла, я должен поговорить с тобой. Самое время все выяснить. Ты должна мне все разъяснить, не то я не знаю, что сделаю, ты поняла?
Эллери сопротивлялся совести лишь мгновение, потом напряг слух.
— О, Уолтер, — прорыдала Стелла. — Я... я так рада поговорить хоть с кем-то. Я никогда не думала, что ты...
Сейчас было самое время для признания: луна лила мягкий свет, и сады вокруг словно приглашали открыть душу.
Миллионер что-то буркнул, но на этот раз его голос прозвучал мягче обычного:
— Господи, Стелла. Я тебя не понимаю. Почему ты плачешь? Мне кажется, что ты только и делаешь, что льешь слезы — с того момента, как вышла за меня замуж. Господь свидетель, я дал тебе все, что ты хотела; и ты знаешь, что у меня никогда не было другой женщины. Это все из-за этого никчемного Марко?
Ее голос звучал приглушенно и сдавленно:
— Ты дал мне все, кроме своего внимания, Уолтер. Ты игнорировал меня. Ты был романтичнее и внимательней, когда я выходила за тебя, и ты... ты не был таким толстым, Уолтер... Женщина всегда хочет романтики.
— Романтики! — хмыкнул он. — Чушь. Ты больше не ребенок, Стелла. Оставь эту дребедень для Розы и ее слюнтяя Корта. Для нас с тобой это все позади. Для меня — точно. И для тебя, должно быть, тоже. Беда в том, что ты так и не повзрослела. Ты отдаешь себе отчет, что вполне могла бы быть уже бабушкой? — Однако в его голосе прозвучала неуверенность.
— Для меня это никогда не будет кончено! — воскликнула Стелла. — Как раз этого ты и не понимаешь. И не только это. — Ее голос стал спокойнее. — Дело не только в том, что ты перестал меня любить. Ты просто исключил меня из своей жизни. Уолтер, если бы ты уделял мне хоть десятую долю того внимания, которое уделяешь этому старому отребью Джерому... я... я была бы счастлива!
— Не говори чепухи, Стелла!
— Я не имею понятия, почему ты... Уолтер, клянусь! Ты... ты... подтолкнул меня к этому...
— К чему?
— Ко всему... этому. К этому ужасу, к Марко...
Он так долго молчал, что Эллери забеспокоился, не ушел ли он. Но потом Уолтер хрипло произнес:
— Теперь я это вижу. Какой же я был дурак. Мне следовало быть подогадливее. Ты хочешь сказать мне... Стелла, я тебя убил бы!