– Так живут только животные, – неуверенно возражает Триста двадцатый. – У мыслящего существа должна быть цель.
– Это и есть моя цель. Стать счастливым.
– Умереть счастливым? Это ведь одно и то же.
– Подумаешь. Не цепляйся к словам.
– Ты странно рассуждаешь, Юджин.
– А чего ты хочешь от простого дурачка, у которого внутри сидит боевой робот?
И меня незаметно отпускает чувство тревоги. Даже Триста двадцатый становится чуть менее напряжен.
– Надо подождать всего несколько дней, – говорит он, скорее для своего, чем для моего успокоения. – Вирус доберется до Рура и остановит источник угрозы.
– Остановит? Ты имеешь в виду Кролла?
– Подтверждение.
«Пока ты не убьешь его…» – снова говорит Мишель. И все встает на свои места.
– Мы вместе потерпим, Триста двадцатый. Мне тоже не хочется, чтобы из-за меня гибли люди… и машины.
– Да, Юджин.
Вот только одна мысль разрушает идиллию. Почему наши убийцы все какие-то, ну, странные, что ли? Уборщик бассейнов, полицейский, таксист… В этом совершенно нет логики. И почему эта хваленая секретная служба, про которую Мишель говорила, не может все это прекратить? Триста двадцатый?
– Недостаточно данных для анализа, – сухо отвечает он.
И ощущение неискренности грубо обрывает ту теплую нить, которая только что протянулась между нами. И вот еще – что со мной было сегодня утром? Что за странное безумие? И почему я забыл выяснить это? Почему каждый сеанс разговора по душам с моим помощником оставляет за собой больше вопросов, чем ответов? И наверняка существуют и другие машины. Те, что могут, как и Триста двадцатый, посчитать уничтожение человека или причинение ему вреда лучшим решением какой-нибудь логической неувязки. Черт возьми! Да ведь это бомба! Тогда мы просто игрушки, и ничего больше! У меня даже дух захватывает от пропасти, на краю которой я стою.
– Извини, – говорит моя половинка. – Но тебе лучше заснуть и забыть об этом.
– Нет, ты не посмеешь… – начинаю я гневно. И – проваливаюсь в черное беспамятство.
Примерно в это же время Хайнрих Драй заканчивает оборудовать позицию. Укладывает зачехленную винтовку, укутанную непромокаемой тканью, в неглубокую прямоугольную ямку. Аккуратно прикрывает ее пластами дерна. Светит фонарем сквозь пальцы, оглядывая траву в поисках неубранных кусочков земли. В последний раз проверяет обзор через небольшое отверстие в живой изгороди. Прикладывает к глазам трубку оптического прицела. Удовлетворенно кивает. Тщательно отряхивает одежду. И выбирается на полутемную аллею, предварительно оглядевшись по сторонам.
И в тот же момент на планете Рур наступает полдень. В рабочем кабинете Жака Кролла раздается трель коммуникатора.