– Да просто повезло тебе несколько раз! Видать, совсем зайцы были, – прикинул Нанаец. – А если б они про ОСАГО вспомнили? Машины-то нынче почти все страхуют – не дураки.
Джон самодовольно ухмыльнулся. Оказывается, он предусмотрел и это.
Да, действительно, многие пытались звонить страховщикам, только смысла в этом не было. Зайцу, обратившемуся в страховую компанию, популярно объясняли, что, поскольку ДТП произошло в другом месте, платить ему никто не будет. Он же виновник, к тому же скрылся с места аварии – он же проехал не меньше ста метров вперед, а это уже не страховой случай.
– В общем, переходим на новые методы работы, – закончил рассказ Беседа. – Очень эффективные, кстати, и, между прочим, – абсолютно безопасные. Столкновения-то вообще никакого не происходит.
21 августа 2007 года
Эдик Самарин – Отвертка
В просторном холле было многолюдно, но подозрительно тихо. Перстня дожидаются, решил Ученый. Эдика еще не было.
Михаил устроился в уютном кресле, заказал чай и огляделся. Увидел несколько медийных лиц: «раскрученный» до тошноты юный певун, хорошо узнаваемая актриса, крупный бизнесмен, популярный политик… Солидные, серьезные люди, чинно восседая в креслах и на диванах, вели тихие и с виду очень деловые беседы, то и дело исподтишка кося на входную дверь.
За соседним столиком известный тележурналист, ведущий на центральном канале программу о мировом культурном наследии, заговорщицким шепотом сообщил своему соседу:
– Я тут придумал, как опозорить человека. Берешь красный жгучий перец, засовываешь ему в жопу и выталкиваешь на улицу… Вот представь, как он побежит.
– А зачем побежит? – удивился собеседник.
– Ну как же?! Ты прикинь, там же жжет, а вынуть нельзя! Что люди подумают, если он на улице руку в штаны запустит и в жопе ковырять начнет…
Ученый представил и хмыкнул.
Дверь отворилась, и несколько человек, как по команде, вскочили с мест, вытянувшись в струнку. Певец приподнял задницу со стула и замер. Оставшиеся сидеть начали принимать какие-то неестественные позы, выражающие одновременно благолепие и повышенную деловую активность. Тревога, впрочем, оказалось ложной – прибыл всего лишь начальник охраны Перстня. Следом за ним шел Отвертка. Он приветливо помахал красавице-актрисе и подсел к Ученому.
– Узнаешь картину? – кивнул он на холл. – Или забыл уже, как сам так высиживал?
Ученый усмехнулся. Забудешь такое, как же…
По холлу пронесся шорох. Ученый оглянулся. В дверях наконец появился сам Перстень.
Михаил Николаевич неторопливо прошел к давно облюбованному и никогда – даже в самые жаркие и многолюдные дни – не занятому столу в дальнем углу большого, сияющего начищенной латунью зала. Кто-то вскочил навстречу с протянутой рукой – он пожал ее, кто-то полез обниматься – он обнялся. Взгляд его оставался спокойным и отстраненным, будто был направлен в никому не ведомую даль то ли российского, то ли личного Перстневого будущего. Что видел он за этим недостижимым горизонтом, не знал никто. Может быть, именно от этого неведения каждый, кто встречал Перстня, испытывал благоговейный трепет и потребность в ярком и искреннем его проявлении. Каждый – по собственному разумению и возможностям.