Похоже, он мог развивать эту тему бесконечно, но тут раздался звон мобильника. Эдик взглянул на дисплей, и его лицо мгновенно преобразилось. Куда-то исчезло вечно озабоченное выражение близоруких глаз, стёрлись морщины на лбу, губы непроизвольно растянулись в какой-то удивительно детской и доброй улыбке.
– Маря, – с нежностью выдохнул он, неопределённо махнул рукорй Стерхову, подожди, мол. Резко вскочил и торопливо двинулся в дальний угол холла.
Михаил с неподдельным интересом посмотрел на друга, горячо шепчущего в трубку – явно что-то очень нежно-глупое, – с таким лицом о делах не говорят.
Вообще-то об этом сентиментальнейшем романе было известно всем, тем более что длился он уже без малого семь лет, но, несмотря на это, об Эдиковой пассии знали в основном только по легендам, распространяемым его пацанами. И не то чтоб Отвертка ее скрывал – просто оберегал от чужих глаз, как самый драгоценный волшебный талисман счастья. Рассказывали, что эта Маря чуть не в одиночку разгромила какую-то ячейку молодых троцкистов, что ходила на стрелки с ворами, добывала такие сведения, какие и ФСБ добыть не всегда удается, вытаскивала бригаду из голимых блудняков, планировала акции, короче, российская мадам Вонг.
Стерхов хмыкнул. Видел он эту «мадам»: маленький, хорошо упитанный серый мышонок, пройдешь мимо – не заметишь. Да даже если и нос к носу. Хотя легенды, вероятно, возникли не на пустом месте, ради Отвертки эта девушка могла сделать все что угодно, наверно даже вырасти. Ну, во всяком случае, потолстеть – всем была хорошо известна его страсть к рубенсовским формам. Впрочем, страстью это назвать сложно. До встречи с Марей Эдик не то чтоб не интересовался женщинами, отнюдь, ориентация у него была вполне нормальная. Вот только интересовали они его лишь в плане физическом, абсолютно не задевая область духовную, нацеленную исключительно на историческую миссию и решение мировых проблем. Как удалось Маре задеть – а сначала так и просто обнаружить у него – тонкие душевные струны, для всех Эдиковых друзей оставалось загадкой.
21 августа 2000 года
Эдик Самарин – Отвертка
Мелкий дождь, зарядивший с самого утра, заполнял воздух, забивался под одежду, лизал по лицу. И оседал, словно серебряный саван, на спине маленькой женщины, согнувшейся на корточках в нескольких шагах от сломанной скамейки, заляпанной комьями грязи.
Пять минут назад она нетвердым шагом спустилась с каменного крыльца наркологической больницы, пошла к скамейке, но не успела добраться. Ее скрутило раньше, и она едва не упала, крепко обвив себя непослушными руками.