– Надо уходить! – пытался охладить горячее стремление к безрассудному бою у команданте Батяня. – Погибнуть мы всегда успеем.
Они отступали в сторону поднимавшейся ступеньками скалы. Батяня затаил дыхание и совместил прорезь прицельной планки, мушку и темное пятно фигуры боевика на одной линии. Выстрел. Тот упал, но очередь заставила майора пригнуться. Лавров взглянул на свой боезапас – он был на исходе. Понятно, что у команданте дела обстояли не лучше.
– Отходим!
– Да сам вижу…
Глядя с возвышения на противника, Батяне и президенту было ясно, что кольцо постепенно замыкается. Противник начал стрелять из подствольников, отрезая им путь к отступлению, а крупнокалиберный пулемет прижимал к камням.
Бой продолжался. Через несколько минут Батяня недовольно прищелкнул языком, обнаружив, что они полностью окружены. Вторым неприятным открытием было то, что патроны закончились:
* * *
– Заходите справа! – крикнул одноглазый Рафаэль.
Он поднял руку, и его группа двинулась короткими перебежками. Между колумбийцами и засевшей в камнях «русско-венесуэльской группой» лежал неширокий, но тянущийся далеко в обе стороны открытый участок, заросший мелким кустарником и травой. Он был пристрелян, и «партизаны» сразу попадали в полосу плотного огня. Они залегли и расползлись в разные стороны. Но тут огонь со стороны обороняющихся прекратился.
– Замолчали… – произнес колумбиец, – все, конец.
– Сколько же можно, Марио, – иронично сказал его товарищ, – эти парашютисты и так нас задержали. Вот они теперь пустые, пора брать.
– Брать мы их не будем, – затушил сигарету боевик, – они останутся лежать здесь. Но только полностью нейтрализованными.
– Понял, – кивнул собеседник, – сделаем.
– А раз понял – тогда вперед! – Марио поднялся и, отряхнув колени, взял автомат наизготовку.
Пятеро колумбийцев поднимались по склону, за скалу.
– На той площадке расходимся, – произнес Марио, – вы вдвоем налево, по тропинке. А мы двинемся прямо.
– Послушай, а если…
Взрыв гранаты сотряс воздух.
Через несколько минут подоспевшие «коллеги» обнаружили на тропинке три трупа. Два боевика были тяжело ранены. Растяжка, поставленная Батяней, сработала удачно.
– Мигель… – прохрипел окровавленный боевик, – мне нужна помощь. Я ранен!
Обе его руки были плотно прижаты к животу. Образовавшееся под его руками темное кровавое пятно медленно расползалось по всему животу. Лицо раненого исказилось болью. Он стиснул зубы, но страшная гримаса обезобразила и без того не отмеченную красотой физиономию. Рот растянулся в напряженную улыбку, судороги охватили все тело. Он выгибался дугой, упираясь пятками и затылком в землю, и кричал.