— Полный бред! — воскликнула я, лишний раз про себя отметив, что наемная рабочая сила окончательно у нас распустилась.
— Почему бред? Работать не даете, а только возмущаетесь.
Стремясь окончательно разгромить противника, я сочла хорошим тактическим ходом предоставить ему свободу действий.
— Ладно, показывайте, как вы умеете работать, не заходя.
— Давно бы так, — проворчал молодой человек. — А то только с настроения зря сбиваете.
И встав в позу, он запел оперным голосом:
— Не уходи, побудь со мною,
Здесь так уютно и светло!
Я поцелуями покрою
Уста, и очи, и чело…
Я остолбенело слушала, чувствуя себя, как Алиса в стране Чудес, «все страньше и страньше». Забавная, однако, у этой конторы манера чинить краны и прочищать унитазы. Им что, песня строить и чинить помогает? А вдруг и вправду? Вот он сейчас допоет, я пойду проверю, и выяснится, что сантехника работает. Наверное, я просто отстала от жизни.
Сантехник допел, поклонился, выхватил откуда-то из-за угла неимоверных размеров корзину с тюльпана ми и, опустившись на одно колено, протянул ее мне.
— Будьте счастливы, Глафира Филипповна!
— Это что, приз? — слегка отпрянула я.
— Женщина! — возопил молодой человек дурным голосом. — Прекратите издеваться и берите свой заказ! Я, между прочим, при исполнении и тороплюсь. У меня еще пять штук таких.
— Так вы не сантехник? — до меня только сейчас что-то начало доходить.
— Твою мать, — бросил в сторону молодой человек. — Извините, мадам, сорвалось! Но где я и где сантехник?
— Вы тут, — я чувствовала себя просто обязанной помочь ему с ориентацией в пространстве. — А где сантехник, не знаю.
— А вы, значит, сантехника ждете? — осведомился парень.
— Да нет.
— Тогда ничего не понимаю.
Я в свою очередь мало что соображала, кроме одного: пора ретироваться. Еще немного, и молодой человек запросто мог убить меня.
— За это точно уплачено? — с трудом удерживая большую корзину, задала я последний вопрос.
— Точнее некуда.
Едва он это произнес, я захлопнула дверь. Он тоже не задержался. Я услышала удаляющийся топот его ног.
— Глафира, куда вы исчезли? — донесся до меня из гостиной голос хозяина.
Войдя, я опустила на журнальный столик свою тяжеленную ношу и строго осведомилась:
— Ваша работа?
— Ничего себе, благодарность! — воскликнул он. — Я, раненый, старался, заказывал, хотел соблюсти традиции…
— А я его…
Договорить я не смогла. Меня скосил истерический хохот. Никита явно ничего не понял. Такой реакции на букет он никак не ожидал.
— Глафира, в чем дело?
Какое-то время я лишь отмахивалась, продолжая стонать от смеха. У меня даже слезы из глаз потекли. Потом, кое-как взяв себя в руки, я изложила ему историю с посыльным. Теперь уже начал хохотать Туров.