Белкина часто заморгала, вжала голову в плечи. Первое желание – прыгнуть за борт она не решилась осуществить. Катер мчался так быстро, что казалось, он идет не по воде, а прыгает по мятой жести. Его трясло, даже зубы у телеведущей стучали.
Один из сторожевиков уже набрал скорость и шел на перехват. Огромные волны расходились от его хищного носа. А Клим и не собирался менять курс, уклоняться от столкновения. Стремительная громада сторожевика на мгновение заслонила низкое солнце, страшной тенью накрыла Белкину. Катер взлетел на поднятую кораблем волну и взмыл в воздух. На время этого затянувшегося полета, сопровождавшегося надрывным воем двигателя, у телеведущей чуть не остановилось сердце. Ей показалось, что катер превратился в реактивный самолет, только что оторвавшийся от бетонки. Но жесткий удар днищем о воду, вернул ее к реальности.
Сторожевик тем временем уже вырвался вперед и шел сближающимся курсом, на носу корабля у расчехленного крупнокалиберного пулемета застыла черная фигурка стрелка. Ствол смотрел на катер.
– Они не станут по нам стрелять?! – дрожал не только голос телеведущей, но и она сама – всем телом.
– Насколько я знаю инструкцию – обязаны, – мстительно произнес Бондарев и бросил пистолет на сиденье: кровотечение уже остановилось.
И тут, в подтверждение его слов, застучал пулемет. Цепочка фонтанчиков поднялась впереди по курсу и оборвалась перед самым носом катера. Сторожевик выровнялся и пошел параллельно, ствол пулемета неотрывно следил за катером.
– Первая очередь – предупредительная, – бросил через плечо Бондарев, – а вторая – как решат. Да не бойся ты, ты же со мной.
Полковник Сигов стоял на пирсе бледный, в потной руке он сжимал рацию. Командир сторожевика только что запросил разрешения открыть огонь на поражение цели, обещал разнести двигатель катера.
– На выходе из бухты – растянуты сети, – проговорил полковник, обращаясь к самому себе, – но на катере водометный движитель... перепрыгнут, сволочи.
Отдавать приказ он не спешил. Элитный катер существовал в единственном экземпляре, а президент нередко пользовался им. Да и в предательство Бондарева ему верилось с трудом. Выходка президентского друга просто не укладывалась в его голове.
Помощник отнял от уха трубку, протянул полковнику:
– Вас...
«Кто?» – спрашивать не имело смысла, с таким подобострастием держал телефон помощник. Сигов устало, но скороговоркой произнес:
– Да.
– Доложите, что происходит на море, – прошелестел в наушнике вкрадчивый до холода в спинном мозге голос главы государства.
– Клим Бондарев вместе с журналисткой пытаются сбежать на вашем катере, – полковник набрал побольше воздуха, чтобы продолжить, но не успел.