– Черчилль был демократически избранным премьером. Он даже проиграл сразу после войны. А Геринг и вся эта шайка вместе с Гитлером были фашистами, которые проводили античеловеческую политику…
– Но пришли к власти демократическим путем, – развеселился Брикар. – Вот так и бывает, уважаемый господин Сеидов, что все в этом мире имеет оборотную сторону медали. Демократия не панацея, но если ее используют в своих интересах фашисты, то стоит задуматься над такой демократией.
– Вы можете предложить нечто другое?
– Я – нет. Но я не философ и не политолог. Только я понимаю, что диктат американцев и их союзников уже всем порядком осточертел. И даже многим европейцам, которые понимают, что мир не может быть таким, каким его хочет видеть Вашингтон. А остальные народы тем более не хотят подстраиваться под американцев.
– И тем не менее я не совсем согласен с вами насчет методов аль-Рашиди, – убежденно ответил Фархад, – даже с учетом того, что не все в этом мире искренне любят американцев и их образ жизни.
– Вам нужно поговорить с самим аль-Рашиди, – убежденно сказал Брикар, улыбаясь и показывая свои красивые ровные зубы.
Сеидов помнил кривые зубы сына своего кровника. И его характерный нос с горбинкой. Юсуф аль-Рашиди был похож на своего отца. Темноволосый, черноглазый, с характерной горбинкой нос. Он был темный от рождения, имел тонкие губы, прижатые уши. Фархад недоверчиво посмотрел на своего спасителя. Нет, это явно не Юсуф. Французский журналист был высоким, красивым молодым человеком. У него прямой нос, светлые голубые глаза, вьющиеся темно-каштановые волосы, большие, слегка оттопыренные уши. Он пил вино, громко смеялся и был совсем не похож на того молчаливого юношу, с которым они встречались больше двадцати двух лет назад. Кроме того, Брикар был известным журналистом, и его репортажи уже целый год передавались из Ирака.
– Я хотел бы с ним встретиться, – признался Сеидов, – чтобы увидеть его через столько лет. Если это возможно…
– В таком случае вы сейчас с ним поговорите, – неожиданно сказал Брикар, поднимаясь со своего места и направляясь куда-то в другую комнату.
Разговор шел по-арабски, и Кажгельды все понимал. Когда Брикар вышел, переводчик испуганно посмотрел на Сеидова.
– Сейчас придет сам аль-Рашиди? – немного взволнованно спросил он. – Неужели мы его сейчас увидим?
– Не знаю, – ответил Фархад.
Брикар вышел из комнаты. В руках у него был телефон спутниковой связи.
– Вы можете поговорить с самим Юсуфом аль-Рашиди, – сказал он, отдавая телефон Сеидову. Тот взял аппарат и немного дрогнувшим голосом произнес: