Проблему с мясом Семен решил следующим образом: стал делить его поровну. В том смысле, что сколько себе, столько и им. На двоих, конечно. Эреку и Мери это было на один укус, но кормить их по-настоящему Семен и не собирался. То ли в благодарность за лакомство, то ли из каких-то иных соображений, ребята охапками таскали в лагерь какие-то съедобные растения. Семен их пробовал и старался запомнить понравившиеся. Из всего ассортимента самыми вкусными оказались те самые корешки, которыми лакомились кабаны. Правда, быстро выяснилось, что в сыром виде они обладают некоторым слабительным действием. Рыба тоже иногда появлялась «на столе», но довольно редко. Зато Семен наконец отведал черепашьего мяса – очень даже неплохо, жаль только, что черепахи здесь совсем не гигантские.
В общем, новые знакомые начинали Семену даже нравиться. Делать в непогоду все равно было нечего, а наблюдения над ними отвлекали его от горестных мыслей. Кроме всего прочего, они оказались весьма чистоплотными существами – у них был странный инстинкт устранения следов своего пребывания. Немногочисленные огрызки и объедки на землю они не бросали, а старались закинуть подальше в воду. В нее же они отправляли естественные надобности организма, уходя для этого далеко вниз по течению. Кроме того, они прекрасно плавали и очень любили купаться – температура воды, похоже, значения для них не имела.
Были ли они разумны? Однозначно этот вопрос не решался. Из всех существ, с которыми пришлось общаться Семену в этом мире, легче всего, как это ни странно, контакт получался с волками. Не считая людей, конечно. Впрочем, хвастаться ПОЛНЫМ взаимопониманием, пожалуй, ни с кем не приходилось. Так вот, эти питекантропы были, безусловно, ближе к людям, чем те же волки, но гораздо дальше, чем неандертальцы. Ментальный контакт никак не налаживался. При этом звуковую речь Семена, сопровождаемую незатейливыми мысленными посылами, они понимали, и чем дальше, тем лучше. А вот он их…
Какая-то речь у них все-таки была, но она скорее осложняла взаимопонимание, чем облегчала. Семен вспомнил «язык пекинских синантропов» из повести Елены и Александра Марковых – похоже, авторы почти ни в чем не ошиблись, но что с этим делать?! Он насчитал не больше десятка отдельных звуков или звуковых фраз, которые использовались в различных ситуациях и означали не всегда одно и то же. Точнее, у каждого «слова» было очень много смыслов, и угадать, какой именно имеется в виду в каждом конкретном случае, обычно не представлялось возможным. Например, звукосочетание «таа» или «тхаа» – это зубы, когти, нож, палка, хищный зверь, а также Эрек, Семен, мужские половые органы и многое другое. Сочетание «маа» или «мхаа» обозначает Мери, лодку, еду, воду, радость, сытость, лес и так далее. Просто звук «аа» – птица (летящая, но не сидящая!), ветер, ночь, темнота, огонь, желание, размышление и, похоже, еще с дюжину абстрактных понятий – ну, как тут разговаривать?! Тем не менее питекантропы как-то общались друг с другом и с Семеном. У них было даже нечто похожее на зачатки юмора.