Она смотрела на него своими мокрыми, искренними, испуганными глазами.
Он думал, что сейчас попытается как можно лучше все ей объяснить: позвонил мол Майк Хэнлон и сказал ему, что это началось снова, что другие снова приезжают.
Но то, что вышло из него оказалось куда более здравой ерундой.
– Поезжай в офис – это первое, что нужно сделать утром. Поговори с Филом. Скажи ему, что я должен был уехать и что ты повезешь Пасино...
– Эдди, я просто не могу! – закричала она. – Он ведь большая звезда! Если я заблужусь, он будет кричать на меня, я знаю, будет, он будет кричать, они все кричат, когда водитель не знает дорогу.., может быть несчастный случай.., наверняка будет несчастный случай... Эдди... Эдди, ты должен остаться дома...
– Ради бога, прекрати это!
От его голоса она отшатнулась, как будто ее ударили; Эдди схватил свой аспиратор, но не воспользовался им. И она тот час усмотрела в том его слабость, слабость, которую могла бы использовать против него. О Боже, если Ты есть, пожалуйста, поверь мне, я в самом деле не хочу обидеть Миру. Я не хочу зарезать ее, даже толкнуть ее не хочу. Но я обещал, мы все клялись кровью, пожалуйста, помоги мне. Господи, потому что я должен сделать это...
– Я терпеть не могу, когда ты кричишь на меня, – прошептала она.
– Мира, я сам это ненавижу, но должен, – сказал он, и она вздрогнула. Ты идешь туда, Эдди – и снова нанесешь ей обиду. Избить ее, протащить по комнате было бы куда милосерднее. И быстрее.
Вдруг – возможно, мысль избить кого-то вызвала новый образ – он увидел лицо Генри Бауэрса. За многие годы он впервые подумал о Бауэрсе, но это отнюдь не принесло ему спокойствия духа. Отнюдь, не принесло.
Он быстро закрыл глаза, затем открыл их и сказал:
– Ты не заблудишься, и он не будет кричать на тебя. Мистер Пасино очень милый, очень понятливый. – Он раньше никогда в жизни не возил Пасино, но успокаивал себя тем, что эта ложь – золотая середина: существовал миф, согласно которому большинство знаменитостей – говнюки, но Эдди возил их достаточно и знал, что на самом деле это не так.
Были, конечно, исключения из правил, и в большинстве случаев исключения были чудовищами! Но во имя Миры он надеялся, что Пасино – не из них.
– Да? – спросила она нежно -Да.
– Откуда ты знаешь?
– Деметриос возил его два или три раза, когда работал в «Манхэттан Лимузин», – сказал Эдди. – Он сказал, что мистер Пасино всегда дает на чай по меньшей мере пятьдесят долларов.
– Мне все равно, будь хоть пятьдесят центов, только бы ты не кричал на меня.
– Мира, это просто, как дважды два четыре. Первое, ты заезжаешь завтра в Сейнт Регис в 7.00 и везешь его в Эй-би-си. Они записывают последнее действие его пьесы – вроде бы она называется «Американский Буффало». Второе, ты везешь его обратно в Сейнт Регис около II. Третье, ты едешь назад в гараж, ставишь машину и подписываешь зеленый лист.