«Что касается меня, я нашла комнату в хорошем пансионе. Хозяйка, управляющая этим местом, немного властолюбива, так что мне приходится не обращать на нее внимания. И еще она очень любопытна. Я решила не отвечать на ее слишком личные вопросы, хотя она задает их очень много. Но есть и хорошая новость – завтра я буду разговаривать с неким мистером Питером Парли о работе в его небольшом магазине. Кажется, ему нужна помощь, потому что у него подагра, так что пожелай мне удачи.
Напишу больше, когда смогу. А тем временем пиши мне на мой новый адрес и расскажи, что происходит в твоей жизни. Уверена, она чудесна и совсем не похожа на мою. Ты всегда с самого начала знала, чего хочешь.
Скучаю по тебе и жду с нетерпением дня, когда мы все трое снова увидим друг друга.
С любовью Джоселин».
Брук вздохнула и опустила письмо на колени. Она, может, и знает, чего хочет, но сейчас уже получила то, о чем раньше и не думала. Она бы отдала все, что угодно, только бы иметь возможность поговорить с Джоселин и Шеннон и рассказать им о своих сомнениях и опасениях. Они всегда смотрели на нее так, как будто она знала ответы на все вопросы, и все же у нее не было ответов, которые были нужны ей самой.
Оставалось еще много времени, чтобы успеть одеться, и Брук села за письмо Джоселин. В письме она излила свое сердце… написала обо всех сомнениях и страхах, а затем рассказала подруге о Тревисе.
Отложив перо, она, наконец, почувствовала, что немного успокоилась. И еще она заметила, что не написала ни одного плохого слова о Тревисе. Неужели этот мужчина так занимает ее? Безусловно, она же не настолько глупа, чтобы влюбиться в него?
– Пора собираться, мисс Брук, – постучав в дверь, напомнила Милли Энн.
Брук сидела в ванне и пыталась расслабиться. У нее было ощущение, что каждый мускул тела стянут в узел. Никогда бы не подумала, что станет волноваться из-за свадьбы. Чем ближе был этот час, тем сильнее она нервничала.
– Входи, Милли Энн.
Девушка поспешно вошла. Брук вылезла из ванны и завернулась в простыню, которую подала ей Милли Энн.
– Вам не страшно? – спросила Милли Энн.
Брук попыталась засмеяться.
– Страшно. Все трепещет внутри.
Милли Энн подошла к гардеробу и расправила юбки на платье Брук.
– Оно очень красивое. Мистер Монтгомери онемеет, когда увидит вас.
Брук надела атласную сорочку, обшитую розовыми лентами, и подошла к туалетному столику.
– Представить не могу, что когда-нибудь лишу Тревиса дара речи. – Она усмехнулась. – Кажется, в моем присутствии он становится чрезвычайно многословным.
– Но все равно вы поразите его, – настаивала Милли Энн. – Уж я-то знаю.