«Сербы там жили веками…»
Это была не старая, но с красивым «грудным» голосом скрипка. Ее сделал сербский мастер по имени Лука. Через эфу на нижней деке можно было увидеть скромное клеймо мастера: 11-я виола Луки Божко, с. Польице, 1992 г. Когда Алексей впервые увидел ее, она стояла второй в ряду. Скрипки Луки продавала дочь — двадцатилетняя сербка с седым локоном на виске. Отчаявшись продать скрипки в краю, где несколько лет шла война, она на картоне написала: «Скрипки». А ниже добавила: «Музыкальные инструменты высокого регистра».
Нико увидел ее перед самым отъездом домой. В первую очередь его привлекла красота сербки, и уж потом скрипки на сколоченном из реек стенде.
— Как тебя зовут? — без обиняков спросил он.
— Лея, — ответила она.
— Как принцессу из «Звездных войн». Ты даже на нее похожа. Но только ты красивее, — с юношеской непринужденностью добавил Нико.
Она пожала плечами: «Не знаю. Может быть, и похожа, может быть, и красивее».
— Не похоже, что это старинные скрипки. Если у них красивый голос, с годами они только будут дорожать. Почему ты их продаешь?
— Нет денег.
В его кармане лежало около четырех тысяч динар — выплата за два года службы в Сербии, которые он намеревался обменять на доллары.
— Это твои скрипки?
— Их сделал мой отец. Его два года назад убил снайпер-усташ.
— Не повезло…
— Для одной деки отец брал деревья, растущие в горах и на высоте не меньше двух тысяч метров… Гриф темно-зеленый, видишь? Он сделан из эбенового дерева. Беда с ним. Здесь оно не растет, а привезли материал для грифа из тропиков. Вот большая скрипка. Альт…
Этот инструмент больше скрипки походил на гадкого утенка, он стоял последним в ряду.
— Можешь взять его в руки, рассмотреть. Хотя зачем это тебе?..
— Может быть, я хочу купить твои скрипки.
Алексей даже обернулся, нет ли поблизости покупателей, которые могут перебить цену. Вот ведь бред…
Лея улыбнулась.
— Ты бы осчастливил меня, если бы купил и виолончель.
— Я куплю все, что ты мне предложишь, а потом украду твое сердце. — Он вынул деньги и улыбнулся над сербкой, глаза которой округлились от удивления, и она перекрестилась справа налево, как православная.
Нико помог ей нести товар и слушал ее. Лея предупреждала его о том, что он может выбросить деньги на ветер — отец сделал одну-единственную виолончель, и та оказалась безголосой. Он мысленно перечил ей: «Я выброшу деньги на ветер только за то, что он привел меня к тебе». Он мог признаться себе, что встретил свою любовь.
Вот и ее дом, а вот и виолончель. И снова голос сербской принцессы:
— Отец старательно избегал пропорций итальянских мастеров — Амати, Гварнери, Страдивари. Слышал что-нибудь о них?