— Надеюсь, этот безумец знает, во что нас втягивает.
Чем дальше они забирались вглубь, тем неприютнее становился Лес. Даже Фэль, его дитя, чувствовала себя здесь чужой. Только Сэллифэр беспечно носился по окрестностям, словно был у себя дома. Ноэрэ даже слегка позавидовала ему. На неё, как и на Фэль, это место действовало угнетающе.
Лес вскоре сомкнулся в почти беспросветный свод, и спутники оказались в своеобразном туннеле.
— Здесь начинается Мёртвый Лес, — Сэллифэр замер и прислушался. — Спит. До ночи немного, но он спит. Скоро будет озерцо. Ночлег, — и он снова растворился в темноте.
Временами Ярту начинало казаться, что они плутают в кромешной тьме, но впереди серебрилась фигура Сэллифэра, и он ехал за ним.
Вдруг невдалеке блеснул алый огонь. Ярт моментально насторожился, но вскоре понял, что это гладь озера, отражающая багряный закат, и успокоился.
— Сегодня дальше нельзя, — волк лёг на берегу. — Лес просыпается. Не разводите огонь, лучше ложитесь сразу. Он не любит посторонних. Даже нас. Вдвоём вам и так будет тепло, без огня.
Фэль кивнула:
— Ты прав, дальше нам сегодня не пройти. Эту воду можно пить?
Сэллифэр подошёл к озеру и принялся лакать. Они вдоволь напились. Вода была ключевая и словно пропитанная душистым запахом цветущего Леса. Ярт наполнил фляги, напоил коней и пустил их гулять по заросшему берегу, а сам присел рядом с Фэль. Девушка высунула голову из-под плаща и посмотрела на него. Строго. Как мать:
— Ложись спать. Завтра подъём с рассветом.
— Сейчас, — заверил он её и посмотрел на Лес. — Он действительно проснулся?
— Да, — Фэль зевнула, но тут же подавила свой зевок. — Лучше не смотреть на проснувшийся Лес. Этот такого не любит. Спи.
Ярт вздохнул и лёг на траву, накрывшись плащом. Фэль удостоверилась в том, что он лежит, путём приоткрытого глаза и придвинулась к спутнику, прижавшись к нему как можно плотнее. Ночь обещала быть холодной.
С другой стороны её бок грела Ноэрэ, также заботливо прикрытая плащом Фэль. Сэллифэр покружил немного по поляне и тоже прижался к своему вожаку. Ярт набросил на него край плаща, пустив волка к себе поближе. Сэллифэр блаженно зажмурился, вытянув лапы и положив на них усталую голову.
А вокруг нарастал шум оживающего Леса. По поляне скользили зыбкие лёгкие тени. Раскидистые ветви качались без малейшего дуновения ветерка, и шорох листьев казался негромким разговором. Лес оживал. Он шумел всю ночь, стараясь наговориться всласть перед новым днём, который принесёт с собой оцепенение до новой ночи.
С озера доносился лёгкий ветерок, пропитанный ароматом воды. Он убаюкивал, усыплял; от этого аромата слипались глаза, и вскоре они уже крепко спали, согревая друг друга своим теплом.