Унесенный прочь этой фантазией об абсолютном господстве, Каррерас потерял контроль над собой и быстро закончил с мадам Дюмон. В его намерения не входило опростаться так скоро. Он хотел переворачивать ее несколько раз и использовать всеми мыслимыми способами, а затем оставить ее опустошенную и пораженную. Но вместо этого он сам потерпел поражение благодаря садистской сцене с Джоанной, развернувшейся перед его мысленным взором.
Власть.
И в этот момент он почувствовал, как власть утекает от него.
Ослабевший, он сполз с Мари Дюмон, поднял свой халат и надел его.
Она перекатилась на спину и недоумевающе посмотрела на него. Ее юбка была задрана. Волосы и лицо были влажными от водки, слез и пота. Ее дорогостоящая одежда была в беспорядке.
Каррерас подошел к бару и начал разбивать яйца в высокий стакан.
— Что я сделала? — обеспокоенно спросила Мари.
— Ничего.
— Скажи мне.
— Можешь убираться.
Она встала, шатаясь как новорожденный жеребенок.
— Скажи мне, что я не так сделала.
— Ничего. Я всего лишь хочу, чтобы ты ушла.
— Но мы едва...
— Выметайся отсюда ко всем чертям!
Мари была ошеломлена.
Она присела на край кровати.
— Убирайся! Ты что, не слышишь?
— Но ты же не хочешь этого, — потрясенная, произнесла она.
Он мог думать только о Джоанне, как он будет использовать ее, а затем — убивать.
— Я устал от тебя, — сказал он. — Иди.
Она снова начала плакать.
Он подошел к ней и рывком поставил на ноги.
Она прильнула к нему.
Он толкнул ее к двери.
— Я могу вернуться? — спросила она.
— Возможно.
— Скажи "да".
— Позвони мне на неделе.
Он вытолкнул ее на площадку и закрыл дверь.
Он вернулся к бару, смешал сок с сырыми яйцами и выпил эту тягучую стряпню, затем пошел в чуланчик, достал с полки чемодан, принес его на кровать и начал упаковывать.
Ему очень хотелось попасть в Сант-Мориц.