– Я никогда не слыхал у турок веселых песен, – сказал Кутузов.
– Когда пьяный осман поет, он вздыхает до слез! – поправил Пизани.
– Не всякий пьяница весел. Турок вообще угрюм как сыч. Угрюм и ленив, – отрезал Пассек, не питавший большого расположения к ним.
– Не знаю, как в мирной обстановке, а в бою турок не ленив, – возразил Кутузов.
– Да, в бою он деятелен и жесток! – поддержал Безбородко. – Это мы хорошо видели в Измаиле.
– Турок очень сострадателен, – защищал османов Пизани.
– К кому?
– К животным…
– Видал я, как они колотят осла, когда осел не хочет тащить непосильную кладь.
– Кажется, турки любят детей, – вставил Резвой.
– Турки ценят только мальчиков, – повернулся к Резвому Пизани. – Ежели турок скажет, что у него трое детей, это значит – у него трое мальчиков. Девочки в счет не идут.
– Тогда мне с моими пятью дочерьми придется говорить, что я – бездетный, – улыбнулся Кутузов.
– Говорите – пятеро детей, кто в Константинополе проверит? – пошутил Безбородко.
– Найдутся. Первый – английский посол сэр Энсли. Он обо мне успеет все узнать, пока дотащимся… До смерти надоело ждать!
– Да, всем невмоготу. Давеча я смотрю, наши офицеры режутся со скуки в картишки. Что ни день – поминают царя фараона! Даже зависть берет! – сказал Безбородко.
– Что и говорить: фараон вещь приятная! – оживился Пассек.
…В конце апреля турки предложили перенести пункт размена послов из Дубоссар, как было раньше условлено, в Бендеры.
Это предложение исходило не столько от них, сколько от князя молдавского, который хотел, чтобы размен состоялся не на его территории. Князь боялся излишних расходов по содержанию большой, прожорливой свиты Рашик-Мустафы.
Разница в расстоянии была невелика – около двадцати верст, но Кутузов не мог согласиться на это: казалось бы, что Россия уступает турецким настояниям, боится их.
Михаил Илларионович не забывал инструкции, данной ему Екатериной II. В ней говорилось:
«…не должно Вам соглашаться ни на какое снисхождение, от которого могло бы уменьшено быть достоинство и уважение, подобающее величию нашей империи и званию, на Вас возложенному, наблюдая напротиву того, чтоб весь церемониал точно и без малейшего упущения исполнен был».
Кутузов от предложения князя отказался.
И турки волей-неволей стали готовиться к переправе у Дубоссар, а Кутузов по частям отправлял туда воинские команды и свиту и в ночь на 19 мая выехал сам: условились окончательно, что размен послов произойдет 4 июня на середине Днестра.
В последний момент турки предложили, чтобы церемония размена обязательно происходила на их плоту.